Книга Вездесущий поиск истины, страница 57 – Priest P大

В следующее мгновение удары столкнулись в воздухе. Потрепанные деревянные клинки не могли выдержать такую силу – они оба одновременно сломались. Воля меча Чэн Цяня мгновенно рассеялась. Поймав сломанную половину своего оружия, он криво улыбнулся.

— Кажется, мне следует добавить еще пару часов к моим тренировкам, иначе я отстану от тебя.

Чэн Цянь редко улыбался. По мере того как он рос, сильные эмоции исчезали с его лица, придавая ему вид деликатного человека, нечасто демонстрирующего свои чувства. Но сейчас взгляд его был чист и светел, как у самого обычного подростка.

У Чэн Цяня всегда были прекрасные черты лица, что становилось все более заметно по мере его взросления. Если бы он не ступил на холодный путь самосовершенствования, простые люди разбрасывали бы на его пути цветы и фрукты ^[35].

На мгновение Янь Чжэнмин замер, и странное чувство вдруг шевельнулось в его сердце. Повинуясь инстинкту, он взмахнул сломанным мечом, очертив полукруг и позволив деревянному клинку направить чистую Ци внутри него. Порыв Ци меча вырвался наружу, теплый и нежный, почти неосязаемый.

На гребне стены удивленно вскрикнула Лужа. Ци меча прошла мимо нее, зацепив юбку, но не оставив на мягкой ткани никакого следа, упала на пожухлую зелень. Под завороженными взглядами увядшие стебли вновь обрели зеленый цвет. Травинки всколыхнулись, и все увидели, как распустился маленький и хрупкий желтый цветок.

Хань Юань и Лужа удивленно уставились на него. Хань Юань спросил:

— Дашисюн, что это за движение? Я впервые вижу, как от удара меча расцветают цветы!

Янь Чжэнмин стал гораздо более зрелым, но наедине со своими близкими он все еще не мог избавиться от привычки хвастаться. Услышав эти слова, он сверкнул глазами. Повинуясь прихоти, он протянул руку, и увядшая трава мгновенно разрослась кустом диких роз, широко раскинувшим длинные ветви, усеянные разноцветными цветами разного размера. Они поднялись по стене и перевесились через нее, будто ветви красного абрикоса ^[36].

Янь Чжэнмин удовлетворенно поддернул рукава и загадочно улыбнулся:

— Это движение из пятого стиля, «Возвращение к истокам». Оно называется «Для засохшего дерева настала весна».

Ли Юнь увидел, что он вновь собрался покрасоваться ^[37], и беспомощно потер лоб. Лужа и Хань Юань слишком хорошо знали эту ситуацию и сразу же разразились аплодисментами.

Чэн Цянь был единственным, кто отказался как-либо похвалить главу клана. Бросив беглый взгляд на цветы, он безжалостно прокомментировал:

— О, так это и есть то движение. Неудивительно, что раньше ты вел себя так странно: не нападал, не защищался. Мне было интересно, для чего нужен этот прием. Так он, оказывается, для того, чтобы после боя расцвели цветы!

— Какую чепуху ты несешь. – Янь Чжэнмин все еще пребывал во власти снизошедшего на него озарения, поэтому его тон, казалось, был намного мягче, чем обычно. Он указал на Чэн Цяня и произнес: – Причеши меня.

Схватив Лужу за одежду, Ли Юнь стащил ее со стены и сказал:

— Если ты успеешь десять раз прочитать «Канон чистоты и покоя» до захода солнца, я покажу тебе первые движения фехтовальной техники нашего клана.

Услышав это, Лужа пришла в крайнее возбуждение. Первые движения тоже были частью искусства владения мечом! Она тут же побежала за своим свитком.