Книга Колыбель Мрака, страница 41 – Настя Полос

— Ты не прав, – неуверенно сказала я.

— Ты слишком юна. – Аастор провел ладонью по лицу. – Когда-нибудь ты поймешь, кто такие инурийцы, и тогда…

— Я не буду их убивать!

— Пока мы не уберем всех Хранителей, что раскидываются солдатами, как пушечным мясом, война не кончится!

— Всех?.. Я не дам этого сделать!

— Почему? Потому что там твой любовник? Думаешь, я слепой и не видел, что между вами?

Я должна была преобразиться, должна вцепиться ему в глотку. Должна вырвать его сердце и вкусить его. Должна… должна…

Но вместо этого я осунулась и замерла. Игрушка, вещь, которая нужна лишь чтобы свершить чьи-то цели. Инурийцы, дэволы… Обе стороны страдают, обе погибают… А я не могу даже поднять головы.

— Пошли!

Я не двинулась. Слабая, покинутая… Хотелось жалеть и жалеть себя.

Но Аастор осторожно подтолкнул меня вперед, придерживая под локоть. Несмотря на нашу вражду и взаимную ненависть, он пытался помочь. В своей манере.

Я могла жалеть себя дальше, могла залиться слезами или вновь ускользнуть во тьму, но вместо этого я приняла его помощь.

Мы зашли в дом.

С кухни доносились звуки готовки. Линетт обернулась, одарив нас мягкой улыбкой.

— Вы пришли. – сказав это, она бросила выразительный взгляд на дэвола. – Дарин, пойдем, я покажу тебе твою комнату? – это походило больше на вопрос, чем утверждение.

Мою… моего здесь ничего нет и не будет, но я кивнула. Линетт заметно расслабилась.

— Аастор, выставь все на стол, скоро придут девочки.

Аастор кивнул и принялся за работу.

Мы прошли вглубь домика и оказались перед высокой дверью. Линетт достала старенький ключ и вставила замок.

В комнате пахло свежестью и водой, окна были открыты. Видно, что уборку провели совсем недавно. Мебели мало, но все обставлено с удобством. На односпальной кровати сложено чистое белье. Столик, стоявший у окна, украшен небольшим букетом свежих цветов. Невысокий шкаф и зеркало во весь рост. Стеллаж в углу занят множеством старых бумаг и книг. Они лежали в каком-то беспорядке, будто владелец спешно скидывал их каждый раз, когда брал. Но мое внимание было приковано к большому сундуку под зеркалом. Его резные рисунки казались мне очень знакомы.

— Чья эта комната? – спросила я, не отрываясь от сундука.

— Твоей мамы.

— Мамы.

Казалось, в комнате кончился воздух.

— Теперь она твоя, – с нежностью произнесла Линетт. – Можешь все отсмотреть. На кровати чистое белье и одежда, но может… тебе захочется взять что-нибудь другое. Там по коридору умывальня. А еще на улице есть пруд. Когда закончишь, выходи к нам. Мы будем ждать.

Не дожидаясь ответа, Линетт покинула комнату. Я осталась одна.

Поддавшись порыву, я откатала рукав и посмотрела на высеченные знаки. Их значения не открывались мне. Я сравнила рисунки на сундуке и на моем запястье. Надписи рознились.

Можно было бы показать их Линетт или Аастору, но отчего-то этим делиться не хотелось.

Подойдя к сундуку, я медленно опустилась на колени.

Думала ли она, что когда-нибудь ее дочь будет сидеть здесь. Без нее? Пытаться собрать осколки прошлого во что-то единое?

Мне жутко хотелось узнать, что внутри. Узнать, что у меня была мама. Что я не одинокая сирота. Но если я сделаю это сейчас, то вся остаточная броня, что я пыталась сохранить, рухнет. Что тогда со мной станет?