Книга Колыбель Мрака, страница 123 – Настя Полос

— Дарин училась с детства. Тени всегда были с ней. Но они были… естественны. Когда она… исчезла, – с трудом произнес он. – Я не знаю, что произошло, – теперь уже горько прошептал он, – но думаю, собственная магия Дарин скрыла ее от всех нас. А потом заперлась на ключ. Все эти годы она ждала… спасения?

Дэвол терял над собой контроль, привлекая все больше мраков, но даже не замечал этого.

— Но никто не пришел. Когда Дарин приняла… преобразилась, она узнала меня. Но не как отца. А как того, кто ее запер. Моя малышка ждала, надеялась на спасение. Но я не пришел. И то, что хотело просто укрыться, осталось на года запертым. Магия сама по себе не имеет разума, но она отравляет нутро, заставляя его гнить. Злоба, агония, алчность… Безумие…

— Она не была такой, – тихо ответил ему я. – Теодора сильная. Да, она немного раздражительная, – Джессика фыркнула, – но она точно не была… безумной.

— О нет, – снисходительно и даже с сожалением произнес Руун, – она никогда не была собой. Она не разделилась, но и не была целой. Той, что вы знали, на самом деле не существовало. Дарин раздвоила сознание. Упрятала свою силу, знания и все остальное. Если бы я пришел… нашел бы ее, то… Последствия не были столь критичны. Она жила без части себя, без своей сути. А магия росла и росла, она отнимала у нее кусок за кусочком. А когда вышла на свободу, поглотила всю.

— Нет.

Руун вскинул взгляд. А я свой не отводил.

— Нет, – с нажимом повторил я. – Она осталась. Может быть, она стала сильней, может быть, она запуталась и не понимает, кто она, но Теодора все еще Теодора.

Руун стиснул зубы.

— В любом случае вы видели, какой стала ее магия и откуда она тянется. Я не знаю, почему Дальшах отдает ей столько! – В голосе Рууна сквозил гнев на собственную богиню. – Но Дарин поглощает слишком много. Все мраки, неприкаянных, всех! Чем больше она использует, тем быстрее наступит конец.

— Почему другие дэволы не остановят ее? – спросил Имран.

По свечению на лице и волнам, исходящим от него, я понял, что он злился.

Руун опустил глаза.

— Они устали и хотят покоя.

— А ты? – спросил я. – Ты хочешь остановить ее, хотя пытался стереть наш народ с лица вселенной. А теперь, когда у вас есть такой шанс, ты хочешь упустить его? Хочешь рискнуть своей расой, выбрав дочь?

Руун вцепился в меня взглядом, терзая и ища нечто.

— А ты? – вернул он вопрос.

И тут между нами установилась связь. Небольшая, но прочная. Я так же, как и Руун, готов пожертвовать всем. Делало ли это меня злом? Возможно. Но в эту минуту я обрел союзника. Жизнь Теодоры стала для нас превыше всего.

— Мы должны остановить ее, – подытожила Джессика.

— Да. Но эта девочка очень упряма, – дэвол улыбнулся. – Думаю, Дарин не сможет так легко сдаться, нужно…

— Ее зовут Теодора, – голос Джессики стал скрипучим, пропитанным отчаянной любовью и болью. – Ты ничего не знаешь о ней! Ни о том, как она росла, ни с кем. Ты не знаешь, упрямая она или нет, не знаешь, что для нее важно! Ты не видел, какой она была в детстве, не знаешь, с чем ей пришлось столкнуться. Ты знаешь, о чем она мечтала, чем жила?

По щекам девушки полились бессильные злые слезы. Ее слова – острые и прямые – достигали сердца. Наше и дэвола, что безотрывно смотрел на нее.

— Ее имя Теодора! – повторила она. – Тебя не было с ней, когда она страдала, когда плакала ночами в детском доме. Ты не знаешь, что для нее семья. Все! – крикнула она. – Но ты ей не семья. Это я, Кевин и Дилан. Мы! Мы росли и растили друг друга. Ты даже не узнал ее, когда увидел! Ты… ты убил ее семью у нее на глазах, – Джессику трясло, тело окутывало белое марево. – И ты знаешь, что она никогда не простит тебя. Никогда. Поэтому ты здесь! Ты жаждешь ее прощения и готов ради этого поступиться всем, что было важно «до». – Джесс наклонилась к нему. – Я не боюсь тебя, Руун. Я уже была мертва и больше не страшусь смерти.