Книга Что случилось прошлой ночью, страница 85 – Лия Миддлтон

Но это был не парацетамол.

Это были мои снотворные таблетки.

Я думала, Эйден выбросил их все.

Он усадил меня перед собой и заявил, что я принимаю их не потому, что они мне нужны, а потому что у меня развилась к ним зависимость. И мне пора остановиться.

Он был прав. Все чаще и чаще таблетки не оставляли у меня никаких воспоминаний о прошлой ночи, о наших разговорах, спорах или моментах счастья. Они оставляли меня ни с чем.

Я уставилась на пакет и ощутила прилив искушения.

Я могла бы принять одну таблетку и заснуть в течение получаса.

Но я пообещала Эйдену, что больше не буду их принимать. Разве что испытаю крайнюю необходимость.

Я потрясла фольгу, и таблетка выпала мне на ладонь. Бирюзово-голубой цвет пищевой оболочки бросался в глаза на фоне моей бледной кожи.

Я осмотрела таблетку, повертев в пальцах, но покачала головой и отложила на кухонный стол. «Не глупи, – подумала я. – Они тебе не нужны. Сейчас еще не крайняя необходимость».

Я взяла из раковины пустой стакан и наполнила его водой. Жадно все выпила, не отрывая взгляда от маленькой таблетки, невинно лежащей в лунном свете, проникающем через окно.

Только в этот раз.

Я положила таблетку на язык и проглотила. И она исчезла.

Эйден открыл глаза, когда я забралась обратно в кровать.

— Ты в порядке?

— В полном.

— Не можешь уснуть?

— Просто захотелось пить. – Я продемонстрировала ему полупустой стакан.

— Ясно, – сонно прошептал он, переворачиваясь на другой бок.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я натянула одеяло до груди и поднесла стакан ко рту. Шумно глотнула воду, смывая ложь – и ее горький привкус.

Чувство вины покалывает у меня в животе, когда воспоминание рассеивается, и я закрываю глаза. Но тут мне на ум приходит мысль о дневнике.

Я качаю головой. Нельзя думать о дневнике. Нельзя думать о секретах, которые таятся на его страницах.

Тру щеткой зубы и десны. Я почти привыкла к виду крови, смешанной с остатками зубной пасты, которые я выплевываю в раковину. Внутренняя поверхность рта покраснела и болит, щетина зубной щетки разлохматилась от чрезмерного использования.

Забираюсь в постель и выключаю свет, приветствуя темноту раннего зимнего вечера. Рука сама собой перемещается влево, к пустому месту рядом со мной. Но опять же, Эйден как будто рядом, матрас прогибается под весом его тела, когда он поворачивается во сне, и я слышу не то чтобы его храп, но сопение. Его рука время от времени скользит по моему телу, губы оставляют сонный поцелуй в моих волосах.

У Руперта не было никаких шансов.

Он даже не успел переступить порог.

Крепко прижимаю ладони к животу и закрываю глаза. Пытаюсь представить себе маленькую жизнь, растущую внутри меня: как однажды, довольно скоро, эта маленькая жизнь превратится в ребенка. В моего ребенка. И я буду заботиться об этом ребенке. Я, а не кто-либо другой. Я не допущу, чтобы у меня отняли еще одного малыша.

Но что, если все повторится?

Нет. Этого не произойдет.

Все возможно. Твое беспокойство. Паранойя, страх…

Нет. Теперь я другая. Этого больше не повторится. Это просто невозможно.

Засыпая, представляю свою малышку – еще одну дочку – с темными волосами и зелеными глазами. Я прижимаю ее к своей груди, ее ручка хватает мой палец, другая разжимается и сжимается на моей ладони.