Книга Признание в убийстве, страница 13 – Лия Миддлтон

— Он все еще в твоей старой команде? – спрашивает отец.

— Да… Он теперь сержант.

— Молодец.

Мама морщит нос, уставившись на папу.

— Сколько времени прошло, дорогая?

— С какого момента?

— Как вы говорили в последний раз.

Эмилия переводит взгляд на колени и часто моргает.

— Девять месяцев, наверное, – шепчет она. – Мы порвали через неделю или две после того, как я ушла из полиции, с тех пор не разговаривали. Он… Он пытался сначала, а я его игнорировала…

Она вздрагивает, но пытается скрыть это. Глаза наполняются слезами.

— Лучше бы он перестал со мной общаться, я это заслужила.

— Не говори так, Эмилия, – произносит отец, его голос тверд. – Ты прошла через многое. Это большая потеря, еще и такая жестокая…

— Для него это тоже стало потерей. Он любил Софи. И он был там, когда…

Она обрывает себя, не договаривая. Голова падает в ладони, плечи дрожат. Она не должна была начинать этот разговор – не о том дне, когда все произошло. Не о том, как ее нашли.

* * *

Они ехали на задержание, когда Софи пыталась ей дозвониться. Личный телефон завибрировал, но Эмилия посмотрела на экран и нажала на боковую кнопку, переводя вызов на голосовую почту. Где-то через час или больше, когда они с Кираном сдавали машину, она увидела шесть пропущенных. Один за другим. Но и в этот раз Эмилия ни о чем не подумала. Они с Софи болтали все время, звонили друг другу по пустякам, которые случались за день. У них были планы на вечер – девичник. Вероятно, она хотела что-то уточнить насчет одежды. Софи всегда была такой: забывала детали и звала Эмилию на помощь.

А потом раздался вызов по рации. Взлом с проникновением. Одинокая женщина. Резко оборвавшийся звонок в службу спасения.

А следом адрес, как в глухом тумане. Их адрес.

Ее сестра. Это была ее сестра.

И она пыталась дозвониться до Эмилии.

Киран домчал их до дома, лавируя в потоке машин. Под визг шин Эмилия умоляла его ускориться – но уже оказалось слишком поздно.

Дверь была распахнута.

Они вошли в дом, в котором жили с Софи. Торшер в гостиной, валяющийся на боку посреди прохода. Разбросанная гора постиранного белья, которое Эмилия оставила на нижней ступеньке этим утром. Они метались из одной комнаты в другую на первом этаже. Киран попытался не дать ей подняться наверх; но она проскочила мимо него, перепрыгивая через две ступеньки.

Вот она. На пороге своей комнаты, ноги свисают с лестницы. Лужа крови под ней пропитала ковер. Слишком поздно. Она мертва.

Киран упал на колени с Эмилией, поймав до того, как она рухнула на пол. Он прижал ее к груди, крепко обнял за плечи и начал покачивать, пока она рыдала. Издалека доносились звуки сирен.

Слезы душили, и она все повторяла: «Я могла спасти ее… Я могла спасти ее…»

Включается музыка, и Эмилия нажимает на боковую кнопку своего телефона, увеличивая громкость до тех пор, пока песня не заполняет ванную эхом, отражаясь от темно-зеленой плитки. Она заходит под душ, включает его, регулирует температуру, и вода становится настолько горячей, что кожа розовеет, а щеки заливает румянец. Лишь бы только выжечь чувство вины, всколыхнувшееся вместе с воспоминаниями о Софи.

Она трясет головой и заставляет себя подпевать песням, трет кожу любимым гелем для тела – дорогостоящим подарком от лучшей подруги Дженни. Он пахнет лилиями. «Ухаживай за собой, – сказала Дженни. – Забота о себе и всякое такое. Это важно».