Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 229 – Джек Олсен

— Отлично работает. Получается негромкое пуф-ф-ф, и все!

Мы выяснили, что он мог целый день говорить о рыбалке и охоте, безобидных для него темах, но когда мы попытались расспросить его о датах и точных местах, он не говорил ни слова, понимаете? Он оказался гораздо более крепким орешком, чем нам представлялось.

Мы сделали еще один перерыв, и все большие шишки захотели узнать, о чем он говорил. Я сказал им, что он ведет с нами игру, говорит вроде бы много, но по сути не говорит ничего. Кто-то заметил, что продолжать в том же духе всю ночь мы не сможем. Я сказал, что знаю об убийствах слишком мало и что если заговорю на эту тему, он быстро меня раскусит.

Мы вернулись еще на один раунд. Я должен был поддерживать разговор, собирать клочки информации и, возможно, время от времени вставлять словечко. В какой-то момент я спросил:

— Ты когда-нибудь был с проституткой?

Как он изменился! Словно по щелчку! До этого момента он был беспечен и смотрел нам в глаза, а тут так зло бросает:

— Нет!

Я быстро сменил тему. Но минут через пять говорю:

— Арт, мне вот что странно, ты не говоришь, почему тебе не нравятся проститутки.

Щелк! Он снова разозлился и пробормотал:

— Не хочу заразиться СПИДом.

Мы перескочили обратно к теме Уотертауна. Пытаемся разузнать кое-какие подробности убийств, не заставляя его нервничать. Я спрашиваю:

— У тебя был секс с той маленькой девочкой?

— Нет.

— На ней была одежда?

— Да. Шорты или брючки, не помню.

Было видно, как он поник, когда говорил о детях. Изменился весь язык его тела. Он становился таким всякий раз, когда мы упоминали о чем-то, что его беспокоило. Хмурился, сжимал руки на коленях, горбил плечи и опускал голову. Просто замыкался в себе, сжимался в этой позе и пытался соскочить. Мы отступали, но потом, через некоторое время, снова возвращались к этой теме.

Наконец-то мы узнали кое-какие подробности о маленькой девочке. Она не хотела заниматься с ним сексом; он заставил; она плакала и истекала кровью. Потребовалось некоторое время, чтобы заставить его признать, что секс все же был.

— Да, – сказал он, – я ей вставил.

Мы спросили – сзади? – и он ответил, что да, сзади. От того, как холодно он это сказал, меня затошнило, но я все же смог сдержаться и не выразить чувств. Если вы полицейский, то должны уметь, помимо прочего, сохранять нейтральное выражение лица, слушая мерзости и гнусности. Я видел, как Кампионе и Чарли стараются сохранять самообладание. Мы пытались выяснить подробности того давнего преступления, но он твердил, что не помнит.

Шоукросс заговорил о своей сестре Джин. Сначала я подумал, что он снова меняет тему, но потом понял, что это как-то связано с маленькой девочкой. Он сказал, что у него было «кое-что» с его младшей сестрой, на три года младше его. Сказал, что признался своей матери, что они были «больше, чем брат и сестра».

Чарли спросил, о чем именно он говорит – о каких-то сентиментальных чувствах, половом акте или о чем еще? Шоукросс сказал, что трогал сестру и «ел» ее, когда ей было от четырнадцати до семнадцати, а ему – от семнадцати до двадцати. Закончив, он снова понурился, и Чарли поблагодарил его за откровенность.

Через некоторое время он начал рассказывать о своей сексуальной жизни с Кларой, сказал, что у него проблемы с эрекцией и оргазмом, но с ней у него получалось лучше, чем с Роуз. Я спросил почему, и он ответил: