Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 246 – Джек Олсен

Когда стемнело, ее машина поднялась на невысокое предгорье, и впереди показался Денвер – «город высотой в милю», сияющий огнями. По радио зазвучал Кристофер Кросс: «Паруса, унесите меня туда, где мне хотелось быть всегда…»

Мистер Крампетт почувствовал перемену и тихо взвизгнул, когда над зданиями поднялась луна. Она восприняла это как знак.

Она освободилась от Спокана. От Коу. От страха, тревоги и стыда.

В знаки она всегда верила.

С самого начала своего заключения в Спокане Фред Коу был занят. Пока другие ворчали и просто отбывали срок, он в своей камере строгого режима писал письма, читал и занимался спортом. Один из заключенных как-то завел с ним разговор о сексе, и Коу ответил запиской, что испытал «практически все, что только можно вообразить, за исключением жесткого садомазо». Он писал, что участвовал в «групповой оргии» и «тройничках», и в течение двух лет работал жиголо в Лас-Вегасе, выбирая клиентов по принципу: «если они были чистыми, привлекательными и богатыми». При этом он подписал заявление о том, что не был ни насильником, ни сексуальным психопатом.

С другими заключенными он общался охотно, но при этом старался не сказать ничего, что могло бы прямо противоречить его показаниям в суде. Он говорил, что его мать готова для него на все – и он чувствует к ней то же самое. Между делом упомянул, что однажды вломился в квартиру женщины в районе Браунс Аддишен и терся об ее тело, объясняя это тем, что был пьян и под воздействием лекарств от аллергии.

Он участвовал в обычных тюремных разговорах о побеге и как-то заметил, что, если бы смог сбежать, полностью изменил бы свою жизнь и внешность. В игривом настроении отпускал черные шутки о «насильнике из Саут-Хилл». В записках другим заключенным писал: «НСХ – отстой», «настоящий НСХ – ублюдок» и даже «НСХ – в президенты». В другой записке значилось: «Настоящий насильник из Саут-Хилл – баба с дилдо».

Как и прежде, он неустанно работал над своим образом. Он просил одного из заключенных рассказывать о нем больше хорошего и «поработать над улучшением имиджа Коу». Его явно раздражало, что окружающие не верят в версию о подставе. Когда до него дошло, что одна из давних коллег его отца в редакции заявила: «Этот Коу страшно виновен… у его родителей всегда были с ним одни неприятности», – он написал ответ объемом более тысячи слов.

Коротким карандашом, единственным разрешенным в камере, он печатными буквами аккуратно изложил длинную защитную речь: обвинял полицию и прокурора в подставе, упрекал журналистку в поспешных выводах и вставлял автобиографические детали: «Я был популярен, успешен в учебе, активно занимался спортом… меня никогда не арестовывали». В привычной манере он одновременно льстил ей, называя «прекрасной леди» и «глашатаем правды», и поучал, что ей следовало бы сначала поговорить с его родителями, прежде чем писать о «сыне Горди Коу».

В четверг, 29 октября, через три месяца после приговора, главный судья Верховного суда штата постановил на телефонном слушании, что Коу должен быть переведен в систему тюрем штата. Вечером ему об этом сообщили, а в 4:30 утра следующего дня разбудили и приказали одеться. Спускаясь по бетонной лестнице, он поскользнулся в пластиковых сандалиях и ударился головой о стену. Он утверждал, что не пострадал, но медик все же проверил его состояние – все было в норме.