Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 213 – Джек Олсен

— Мисс Хиггинс, вы можете продолжать или хотите перерыв?

Лоис попросила пять минут.

Допрос затянулся куда дольше. Туайфорд мягко, но настойчиво возвращалась к деталям: первые описания, место, машина, глаза, одежда. Лоис путалась в цифрах, несколько раз признавалась в неточностях. Она раздражалась – на себя, на вопросы. Ей хотелось закричать: «Я делаю все, что могу! Это было давно!»

К концу допроса она обессилела.

— Ваш бывший муж выглядел как на фотографии? – спросила Туайфорд.

— Нет. Только глаза.

— У него были злые глаза?

Она вспомнила прошлое.

— Иногда да. Очень злые.

Вопрос выбил ее из равновесия. Она понимала, что выглядит плохо перед присяжными.

— Лоис, вы в порядке?

— Да.

— Когда вы смотрели на фотографию – вы видели его с усами, длинными волосами?

— Да.

— И бакенбарды?

— Да. Я видела все… как оно было. Весь этот кошмар.

Допрос закончился. Почти два часа давления.

Пристав вывел ее из зала. Она только надеялась, что не провалила дело.

* * *

В тот же вечер после первого дня суда зрители KXLY-TV увидели, как главная фигура города спокойно обсуждает свое дело с Анамарией Белл. Четырехчасовое интервью было записано заранее и разбито на ежедневные выпуски на время процесса.

На экране Коу выглядел безупречно: светло-голубой костюм, аккуратная стрижка, золотая ручка в руках. Он говорил отстраненно, почти как сторонний аналитик, рассуждая о «настоящем» насильнике, ошибках полиции и несправедливости обвинений.

Он обсуждал теории о насильнике, как и почему местная полиция не смогла защитить женщин Спокана, почему власти изо всех сил старались подставить невинного сына газетчика. Он отмечал улики, которые были упущены из виду, небрежные полицейские процедуры, криминологию, юриспруденцию и давал конкретные предложения по поимке настоящего преступника.

Он часто растягивал губы, демонстрируя крепкие белые зубы. Улыбался редко, но говорил расслабленно и дружелюбно. Иногда откидывался на спинку вращающегося кресла, непринужденно поворачивался на четверть оборота и часто облизывал губы. В манере Уильяма Ф. Бакли он растягивал гласные: «Я ско-орее думаю так… Да, я бы-ыл».

Речь его была одновременно уверенной и странно распадающейся – как у человека, который долго готовился, но теряет нить. Иногда он говорил как кандидат в президенты, застигнутый без подготовленного сценария.

На вопрос, почему он дал интервью, он ответил:

— Ну, я бы сказал, в первую очередь из-за потока информации, распространенного особенно сразу после моего ареста, который, по крайней мере, на мой взгляд, был крайне подстрекательским и нарушал все руководящие принципы журналистской этики. И, э-э… я думаю, что в действительности была услышана только одна сторона этого дела.

Затем добавил:

— Прежде всего я испытываю печаль за жителей округа Спокан, потому что их обманули, заставили поверить, что серия преступлений раскрыта, хотя на самом деле это не так. Насильник из Саут-Хилл все еще где-то на свободе. Или он уехал из города. Так что – печаль за жителей округа Спокан, затем, конечно, печаль за меня и мою семью… и, естественно, за самих жертв изнасилования.

Он попытался объяснить, как оказался вместе с матерью вовлечен в поиски насильника:

— Когда я вернулся в Спокан пять лет назад, у меня было две цели. Первая – личная: инвестировать в местную недвижимость, которую я считал недооцененной. Вторая – участвовать в развитии города, который, как я был уверен, будет расти.