Онлайн книга «Землеедка»
|
— Дочка… – сказала она, словно умоляя меня о чем-то скорее глазами, чем словами. – Дочка… Я отрицательно покачала головой. Она замолчала. Говорили только ее глаза. — Нет, так не получится, – произнесла я, стараясь не смотреть на нее, стараясь не прокручивать в голове то бесплодное время, сиротские годы, которые ранили кожу, как наждак, и уже никогда, никогда ни одна женщина не сможет обратиться ко мне словом «дочка». – Я пришла, чтобы есть землю вашей дочери, – сказала я и встала, чтобы в одиночку броситься в эпицентр бури ради спасения чьей-то жизни. * * * Я погладила рукой землю – она давала мне новое зрение, посылала картины, видимые лишь мне. И я знала, насколько больно получать весточку от похищенных тел. Я погладила рукой землю, сжала кулак и подняла ключ к той двери, через которую ушла Мария, а перед ней еще многие и многие девушки – любимые дочери, плоть от плоти других женщин. Поднеся землю ко рту, я проглотила ее, а потом еще глотала и глотала, чтобы обрести новое зрение и суметь видеть. Это была она. Багровый синяк под глазом Марии отозвался пылающей яростью в моем сердце. Этой отметины еще вчера не наблюдалось, а лицо девушки казалось воплощением печали. Я продолжала глотать, пьянея от земли. Мне необходимо было видеть. Вот она, Мария: как я и предчувствовала, девушка впала в отчаяние. Я попыталась успокоить ее. Она с силой вытягивала руки, переставшие повиноваться. Мария лежала, привязанная к постели – омерзительно склизкой и грязной для тела, появившегося на свет так недавно, лет семнадцать назад. Кровать ходила ходуном, стуча о стены, а Мария все дергала и дергала свои путы, ветхие тряпки, от которых, однако, не могла освободиться. И вновь на стене этого склепа, служившего девушке тюрьмой, проявились черные буквы. Они перескакивали с места на место, не давая мне прочесть надпись. Я наклонилась, и земля ушла из-под моих ног. Я старалась свернуться клубком, но голова держалась прямо и в упор смотрела на Марию и на черные слова на задней стене, тонущей в темноте. Девушка уже не билась, пытаясь освободиться от пут. И, словно на фотографии, я прочла: «неси свой крест». Сбоку от кровати открылась дверь, и ее скрип поверг нас обеих в ужас. Она лежала неподвижно, но ее глаза, свободные от оков, поведали мне о ее страхе, побоях и желании спастись. С трудом я различила мужскую фигуру, протиснувшуюся в комнату. Свет, падавший из двери, огнем жег глаза Марии и мои собственные. Но мне необходимо было разглядеть этого человека. Я боролась с ярким светом, причинявшим мне боль, и наконец сумела увидеть мужчину. Старик, на голове редкие кустики седых волос. Тощие руки казались по-прежнему сильными. Старик, обычный местный дедок. Сейчас он тряс Марию и твердил: «Угомонись, женщина!» Я не могла видеть ее слез. Мне захотелось укусить его, но и это было невозможно. Обхватив колени руками, я наблюдала мельтешение букв: вот они отделились от стены и запорхали вокруг меня черными ночными бабочками. Старик тоже направился в мою сторону. Неужели он меня увидел? Но нет. От страха меня охватил холод, потом наступило ошеломляющее оцепенение, и я ощутила боль в животе. Пора было уходить. Против своей воли я вернулась в мрачном, как ночь, состоянии духа, а в голове билась черная бабочка, выписывая крыльями: неси свой крест. |