Книга Землеедка, страница 14 – Долорес Рейес

— Кто усядется задницей на мою подушку – убью! – пригрозил Вальтер.

Эрнан еще не пришел. Сперва я пыталась делать вид, что все нормально, но мне хотелось, чтобы он поскорей появился. Вот как так – две недели мы тренировались вместе, а именно сегодня ему взбрело в голову сачкануть?

Но Эрнан пришел. Поздоровался со всеми и показал какой-то пакет.

— Лежал у входа, – сказал он. – Жуть, какой тяжелый!

— Это наверняка журнал Вселенской церкви^[3] – предположил Вальтер, сидевший на полу около двери.

Эрнан подошел к кровати, где сидела я. Для этого ему пришлось обогнуть несколько человек.

— Держи-ка, – произнес он и протянул мне пакет.

Все посмотрели на меня, и я под взглядом всех этих чуваков взяла посылку с таким видом, будто ничего особенного не происходит.

— Что за фигня? – поинтересовался Вальтер.

Я не ответила. Встала с кровати и, перешагивая через ноги сидящих на полу гостей, вышла из комнаты. Эрнан занял мое место.

Во всех помещениях в доме толпился народ, поэтому пришлось спрятаться в ванной. Брат зашел следом и посмотрел на меня. Я показала ему пакет – дескать, вон какой толстый! Вальтер велел мне его открыть, затем захлопнул дверь и прислонился к ней, чтобы нам никто не помешал.

Я держала пакет в руках. Видно было, что на дне лежит что-то тяжелое, а перетянут он очень надежно, чтобы не развязался. Веревочку я перегрызла зубами; причем не удержалась и бросила взгляд на зеркало как раз в тот момент, когда оскалилась и впилась в нитки. Тот еще видок. Я закрыла рот. Попыталась взбить волосы, чтобы хоть немного стать похожей на саму себя. Потом сняла веревку и снова посмотрелась в зеркало.

Я открыла пакет: там лежала газета. Пролистала до страницы, где красным фломастером было написано «спасибо» и этим же фломастером была обведена заметка: «Скрывающийся от правосудия ветеринар – единственный обвиняемый в деле о смерти юноши с особенностями развития». Это оказался мужчина, которого я прежде видела. На этот раз без зеленого плаща. На фотографии в газете он выглядел намного моложе: наверное, его снимали до того, как он стал отцом Яна.

А в глубине пакета обнаружилась внушительная пачка денег. Мне совершенно не улыбалось их пересчитывать, так что брату пришлось взять это на себя.

Я же продолжала смотреть на фотографию мужчины. Конечно, в газете указывалось его имя, но мне не хотелось его знать. Я поднесла снимок ближе, думала найти что-то в его глазах – но нет, это были два обычных глаза, которые ни о чем не говорили. Интересно, кто-нибудь помнит, каким он был до того, как стал отцом? После того, как он им стал, я его видела.

Вальтер не спеша пересчитывал купюры. Закончив, он объявил:

— Уфф… Целое состояние! Хватит даже на «Play Station 4», – но ни он, ни я даже не улыбнулись.

В газете была напечатана также черно-белая фотография Яна. Он тоже не улыбался и смотрел вверх. Я подумала, что если бы тогда находилась рядом с ним и попыталась проследить за его взглядом, то выяснилось бы, что парнишка смотрит в никуда или, по крайней мере, на то, что мне не дано увидеть. Надпись под фото гласила: «Тело было обнаружено в…», но я не стала читать дальше.

Я закрыла газету и отдала ее Вальтеру.

Через несколько дней после этого мы остались без телефона.

Нас это не удивило. Порой я думала, что нас уже вообще ничто не способно удивить, можно привыкнуть ко всему, пока мы вместе – мой брат и я.