Книга Сделка-only, страница 58 – Рина Беж

— Без проблем, — улыбаюсь, делая глоток кофе из большой фарфоровой чашки.

Не сговариваясь, мы оба переходим на этот напиток, убирая другие в холодильник.

Борьба получается увлекательной, как и легкая необременительная беседа. И он, и я вспоминаем веселые годы учебы на вышке и, пока продумываем ходы, наперебой, смеясь, делимся пережитыми приключениями.

Шах и мат мне объявляют спустя два часа, а затем и озвучивают приз.

— Верунь, мне, конечно, безумно нравится, как звучит из твоих уст сочетание «Виктор Алексеевич», но, когда мы вдвоем, называй меня просто Витей, — произносит Арский тихим проникновенным голосом и забирает из рук пустую чашку. Обнимает за талию, притягивая к себе ближе, и впивается в рот жарким поцелуем.

В крови моментально вспыхивает адреналин, требуя не просто подчиниться, а одержать победу хотя бы здесь.

Но мужчина не позволяет. С тихим шипением отстраняется первым и, обхватив ладонями мое лицо, произносит негромко, но уверенно:

— Между нами ничего не будет, пока ты не переболеешь и не придешь в себя. Я не стану пластырем от душевной раны. И ничьей заменой тоже не буду.

— Я и не собиралась… — подрываюсь моментально.

Обида расцветает буйным цветом за секунды.

— Тш-ш-шшш, — притягивает к себе ближе, не позволяя сбежать, и успокаивающе поглаживает спину, — не злись. Я просто внес ясность, — не успеваю хоть что-то предпринять, как добавляет, — но то, что никуда не отпущу и буду ухаживать, готовься. Уверен, из нас выйдет прекрасная пара, Вера Викторовна. Вот только сделаем мы с тобой всё правильно и не спеша.

Фыркаю на самоуверенность некоторых индивидов, но бросаться в омут с головой и, стуча пяткой в грудь, доказывать, что «вот, блин, ни разу!», не спешу.

Зачем устраивать детский сад?

Не стоит.

Мы оба — взрослые люди, которые… да! Да! Да! — нравятся друг другу, и прекрасно это видят и понимают.

— Спасибо за честность, Витя, — киваю и кончиками пальцев касаюсь его колючей щеки, — и за то, что даешь время, тоже спасибо. Оно мне действительно нужно.

Хмыкаю, признавая свою слабость.

— Все в порядке, иди отдыхай, — заправляет рыжий локон мне за ухо и подмигивает, ловко меняя тему. — А хочешь со мной с утра поехать на рыбалку? Только подъем строго в семь.

Смеюсь и отрицательно мотаю головой.

В душе разливается тепло за то, что он заботится о моей самооценке.

— Нет уж, уволь. Я воды боюсь, а рыбалку не понимаю. Буду отсыпаться.

В общем-то не вру.

Отсыпаюсь.

Воскресенье начинается для в меня в начале одиннадцатого. Арский будит тем, что шумно вваливается в спальню и демонстрирует улов — четырехкилограммового судака.

Под смех и вопли: «Стой, я должна это сфоткать», проходит начало нового дня и завтрак. Позже мы гуляем по лесу и вдоль озера, любуясь местными красотами и изредка делая снимки, даже на качелях умудряемся покачаться и испытать тарзанку, а около пяти собираемся ближе к дому.

— Приезжайте еще, будем ждать, — Таша и Павел выходят нас проводить и, не слушая отказов, вручают в подарок парочку копченых форелей.

Прощаюсь с ними, как с близкими друзьями, и лишь заливаюсь краской, когда Жданова, обняв, шепчет на ухо: «Береги нашего друга, кажется, он влюбился».

Возвращаемся через Сортавалу, в город въезжаем в десять, а к моему дому добираемся в начале двенадцатого, потому что… это Питер, детка!