Книга Сделка-only, страница 18 – Рина Беж

Идеальная, чтоб ее, спутница для Игнатова.

Принцесска для принца.

Я — предвзятая завистливая стерва?

Вполне возможно. Не буду спорить.

Но слова Арского из головы не выходят. Она «увелась» от одного денежного мешка к другому, потому что… почему?

Кошелек Игнатова оказался толще кошелька Арского?

И теперь, глядя на Ивана, не могу не задаваться аналогичным вопросом: а он в невесты взял Ольгу или дочь Маркова?

Деньги к деньгам? Один сплошной расчет — так что ли?

Хмыкаю.

С такого ракурса завидовать девушке желание пропадает. Зато нервное напряжение слегка отступает.

Вновь перевожу взгляд на широкую спину мужчины, прожигая в ней дыру. Не отцеплюсь. Не дождется. Буду смотреть, пока не воспламенится. Ну или пока не почувствует сверление в своем затылке.

Еще мгновение или сотню мгновений, я не засекаю, просто стою, Иван не реагирует, затем оборачивается. Скользит взглядом по присутствующим, пробегает мимо меня, не цепляясь, уходит в сторону… и резко возвращается.

Время застывает.

Салютую ему бокалом.

На губах играет все та же очаровательная улыбка, с которой я недавно мысленно препарировала Маркову. Теперь с удовольствием наблюдаю, как он дергается и бледнеет.

— В саду, — произношу одними губами и, оттолкнувшись от надоевшей уже колонны, разворачиваюсь и прохожу сквозь распахнутые двери во внутренний дворик.

Сумерки еще только вступают в свои права, а уже повсюду работает иллюминация, создавая островки света и в противовес — укромные уголки. На довольно большой территории центральное место занимает трёхъярусный фонтан с широким бортиком, где с удобством расположились несколько человек. Слева скамейки-качели и резная беседка под изогнутой крышей. Там тоже есть народ.

Справа зеленые насаждения и кустарник, между которыми вьется тропинка. Иду туда.

Где многолюдно — не вариант. Мы же выяснять отношения собираемся. Вдруг кто подслушает?

— Вера. Я думал, ты в Москве, — за спиной раздаются торопливые, но уверенные шаги, а затем голос Ивана.

Ух, кто-то боялся не успеть.

— Решила сделать тебе приятный сюрприз и прилетела раньше. Но ты с сюрпризом опередил, правда, он оказался с другой полярностью, — оборачиваюсь, лишь когда нас скрывает тень деревьев, и все подряд не могут быть свидетелями неприятной беседы. — Тебя, наверное, следует поздравить?

Язвить получается хорошо, голос не подводит. А вот сердце срывается в галоп и молотит по ребрам со всей дури. Так, что эта скачка отдается дрожью в руках.

— Прости, я… — и замолкает.

Миленько.

— Ты хоть кольцо ей купил взамен того, которое она жениху вернула? — хмыкаю, вкладывая в слова все презрение, что к нему испытываю. — Или как на мне сэкономил?

— Вера. Ты не понимаешь, мы…

— Влюбились друг в друга с первого взгляда? Когда? Два месяца назад? Три? Или, погоди! — поднимаю руку. — Сама угадаю. Наверное, в начале апреля. Или даже в конце марта? Когда там Марков объявил о конкурсе?

— Ты ничего не понимаешь! — неожиданно рявкает он. — Я… — зарывается пятерней в свои светлые волосы, мгновенно нарушая идеальную прическу. Хотя и это его не портит, лишь меняет образ паиньки на образ плохиша. — Отец, он настаивал… Я не мог его подвести.

— Ай-ай-ай! — стерва во мне распаляется все сильнее, но и трясти начинает, как в ознобе. С каждым новым предложением Игнатов зарывает мое собственное эго все глубже. И истерика незаметно подбирается, наступая на пятки. — Хочешь сказать, маленький мальчик двадцати восьми лет не смог сказать папочке: «Нет»? Реально? Тебя пожалеть?