Книга Босс для Красной шапочки, страница 35 – Алёна Амурская

Как будто на самом деле ничего страшного мне не грозит.

И почему-то чудится, что этот мужчина, придавивший меня своим сильным атлетическим телом к холодной земле, источает безумно привлекательные мужские флюиды, феромоны или фиг знает что еще, отчего запах проклятых чебуреков кажется мне просто... обалденным. Таким вкусным, сочным. Дразнящим.

И это при том, что я уже совсем не голодная!

В окружающей нас сумеречно-лесной тишине гипнотически-немигающие глаза надо мной завораживают своей близостью. Уставившись в них, я даже не сразу понимаю смысл слов, которые он настойчиво втолковывает мне.

— А..?

— Повторюсь, - медленно и внушительно произносит маньяк, разглядывая меня изучающе, как неведомую и очень непредсказуемую зверушку. - Если ты не хочешь разговаривать в комфортных условиях, как все нормальные люди, то давай поговорим прямо здесь и вот так. Меня интересует...

До меня наконец-то доходит, что этот тип не только удобно разлегся на мне, но еще и оскорбляет при этом. Хотя из нас двоих ненормальный - это он, а никак не я.

— Пусти! - взбрыкиваю под ним изо всех сил, и мне почти удается сбросить его ноги со своих бедер.

Но он тут же придавливает их снова коленом.

— Лежать. И дослушай мой вопрос.

— Не хочу!

Я продолжаю активно брыкаться, но с каждой секундой удивительным образом страх перед ним продолжает трансформироваться в нечто иное. Это какая-то гремучая смесь гневных эмоций и физических ощущений, вроде... возбуждения.

И это меня пугает даже больше, чем сам маньяк.

В любом случае никакого положительного результата хаотично-инстинктивное сопротивление так и не приносит. Более того - оно только ухудшает мое положение. Потому что в процессе этого неравноценного противоборства тонкий серый плащ лаконично и сердито трещит по шву где-то в области кармана.

Надо мной раздается короткое смачное ругательство. Затем маньяк внезапно освобождает меня от своего немалого веса и быстро вздергивает на ноги.

— Хватит, - цедит он с нескрываемым раздражением. - Сейчас мы с тобой вместе прогуляемся до...

— Эй, бандюк проклятый! - гневно перебивает его зычно-басистый старческий голос с противоположного конца главной дачной улицы. - А ну лапы свои загребущие убери от неë! Вот я тебе щас..!

Шумный выдох несказанного облегчения вырывается из моей груди. Это же бабуля!

Тусклая вспышка единственного на всю улицу фонаря, который всегда зажигается у нас в восемь вечера, внезапно озаряет знакомую энергично-грозную фигуру в теплой коричневой фуфайке. Как будто перед нами нами не обычные окрестности полупустого дачного поселка, а сцена под лучом софита.

Баба Рева вышагивает по дороге твердой походкой с граблями в руках, причем держит их по-киношному наперевес, как настоящее оружие. Наверное, отобрала садово-огородный инвентарь у обеспокоенного соседа Михалыча, который тащится за ней следом и с благоразумным почтением помалкивает.

— К тебе обращаюсь, охломон! - гремит ее сильный голос, расходясь между домами и деревьями басистым эхом. - Что стоишь там, зенки бесстыжие вылупил?

Я еле слышно хмыкаю, когда хватка маньяка на моих плечах сначала ослабевает, а затем и вовсе исчезает. Сам он разворачивается всем корпусом к надвигающемся «стихийному бедствию» в лице моей бабули и с обманчиво-умиротворяющей уверенностью обращается к ней: