Книга Магия первой встречи, страница 48 – Натали Андерсон

— Смотри, — он откашлялся, — ты будешь прекрасной матерью, Этти. Я знаю, что ты позаботишься об этом ребенке так, как я никогда не смогу о нем позаботиться. Но я могу делать только то, что умею делать. Например, я хорошо справляюсь с душевными кризисами.

Да. Потому что вся его жизнь была кризисом. Он был заперт в воображаемом шкафу, один, в борьбе за выживание, за победу, за свободу. Когда он последний раз находил время, чтобы просто жить, чтобы просто дышать? Когда он позволял кому‑то еще брать на себя хоть немного своего бремени?

— Ты должен все контролировать, потому что у тебя никогда не было никого, на кого бы ты мог рассчитывать. — Она положила руку ему на грудь.

Он не ответил. Он никому не доверял. Она не обвиняла его. У нее были собственные проблемы с доверием. Но может быть, со временем он сможет научиться доверять ей? Может быть, в конце концов, они могли бы стать настоящей парой?

— Разве ты не можешь перестать контролировать меня? — тихо спросила Этти, медленно скользя рукой по его груди. — Только один раз?

Она почувствовала, как его мышцы напряглись от ее прикосновения, увидела вспышку осознания в его глазах.

— Ты все еще чувствуешь себя неуверенно из‑за своего сексуального опыта? — резко спросил он.

Нет, дело было не в ней. Но язык плотской любви был тем языком, который он понимал, и это могло стать их отправной точкой.

— Разве ты не понимаешь, что ты делаешь со мной? — спросил Леон, когда ее рука добралась до его пояса и начала расстегивать пряжку.

Она покачала головой. Это было то, чего она хотела больше всего, — увидеть его. Чтобы узнать его.

— Дай мне посмотреть. — Она подняла подбородок и, набравшись храбрости, начала расстегивать пуговицы его рубашки. — Позволь мне сделать это.

Он не остановил ее. Но и не помог. Он стоял, как пылающая от вожделения статуя, — от него исходило напряжение, когда она распахнула его рубашку, чтобы могла видеть и касаться его пылающей кожи.

— Просто разреши мне, — прошептала Этти.

Она потянулась на цыпочках и поцеловала его в подбородок, испытывая боль за годы страданий и изоляции, которые он пережил. Он не опустил лицо, чтобы встретиться с ее губами.

— Я не хочу твоего сочувствия, — прорычал он, упрямо и зло.

— Точно так же, как я не хочу твоих денег, — ответила она.

Затем он запрокинул голову, чтобы взглянуть на нее сверху вниз.

— Дело не в деньгах.

— Речь идет не о сочувствии. Это касается заботы, Леон. — Она сжала его подбородок одной рукой, а другой провела по его груди, чувствуя мускулы и жар его тела. — Речь идет о том, чтобы ты открылся и впустил. Меня впусти в свою жизнь!

— Тебе не нужно заботиться обо мне.

— Но ты ведь собираешься заботиться обо мне? Если так пойдет дальше, то скоро ты потребуешь от меня контролировать расход кислорода, — произнесла она в ответ. — Отключи свой контроль, Леон.

Внезапным сильным толчком она прижала его к стене. Его глаза расширились, и его руки автоматически обхватили ее талию.

— Я беру контроль на себя. — Она поцеловала его в грудь. Ее собственная природная страсть вырвалась наружу. Она хотела по‑настоящему прикоснуться к нему. Она хотела показать ему свое желание.

— Ты так думаешь, Этти? — Он поднял ее и впился в ее губы.

— Я знаю, — ответила она, отрываясь от него.