Книга Магия первой встречи, страница 41 – Натали Андерсон

Он задумался на мгновение, а затем улыбка вдруг осветила его лицо.

— Тогда следуй своим инстинктам, Этти, они правильные.

Обрадованная его похвалой, она воскликнула:

— Я не могу дождаться, чтобы начать!

— Ты хочешь побыстрее начать свои медленные изменения?! — Леон засмеялся и потянулся, вытаскивая шариковую ручку из ее волос. — Моя!

Она провела рукой по копне волос, упавшей ей на плечи, как и в день их знакомства.

— Ты так дорожишь своими ручками?

— Ты подумала, что я говорю о ручке? — Улыбка снова вспыхнула на его лице, когда он искал в кармане свой телефон. — Как насчет итальянской кухни на ужин?

Этти понадобилось время, чтобы отдышаться. Он просто дразнил, сохраняя расстояние. Легко и просто. А она волновалась, как в первый раз, когда он заигрывал с ней.

— Отлично! — Она спрыгнула со стула и потянула спину, пока он писал что‑то в своем телефоне. — Завтра пятница, потом выходные. Ты отдыхаешь на выходных или работаешь так, как будто каждый день — понедельник?

— Ты уже знаешь. — Его улыбка была печальной. — Но мы могли бы пойти на концерт в субботу вечером, если хочешь.

Он перевернул телефон экраном к ней, чтобы показать ей рекламную информацию о концерте в соседнем концертном зале.

Она прочитала заголовок и остановилась. Это был концерт, где солировал гобоист. Это был ее инструмент. Она подняла голову и увидела выжидательное выражение на его лице.

— Откуда ты знаешь?

— Видел чехол с инструментом в твоей квартире, — ответил он. — На книге о музыке твое имя написано на обложке. Твоя сдержанность удивляет меня. Почему ты не упомянула об этом? Ты рассказала мне все об Офелии, но промолчала о своих собственных мечтах, Этти.

— Ты называешь меня сдержанной? — Она задохнулась от возмущения — Я рассказала тебе о моем бывшем женихе, моей матери…

— Но не о твоей музыке. Почему?

Потому что это была ее тайная детская мечта, и ей пришлось ее похоронить. Как он понял, что это было важно? Он умел читать чужие мысли? Но это было невозможно, потому что она никогда не думала о музыке в последние годы — ей было больно вспоминать. То, что он обнаружил ее давно похороненную под грузом обстоятельств мечту, было поразительно.

— Ты хочешь играть сейчас? — спросил он, все еще пристально наблюдая за ней.

Ее сердце сжалось. Стоит ли открывать ему все свои секреты?

— Слишком поздно. Прошло много времени с тер пор, как я перестала играть.

— Мы могли бы превратить один из залов в музыкальную комнату. Ты могла бы играть снова.

— Нет. — Она тихо рассмеялась, чтобы скрыть свою грусть и смущение. По правде говоря, ей даже думать не стоило о том, чтобы когда‑то начать играть снова.

— Я не была особенно успешна. Я перестала заниматься, когда мама заболела и я устроилась на неполный рабочий день. Я не играла годами.

— Но ты явно хорошо играла, — сказал он задумчиво. — Эта музыка чрезвычайно сложная.

— Ты читаешь ноты?

— Конечно, — кивнул он.

«Конечно». Вероятно, он и говорил более чем на двух языках, только она еще не знала этого. Нечестно было то, что он знал о ней все, а она знала о нем так мало. Он даже не оставил никаких подсказок в своем собственном доме — здесь ничего не говорило ей о его личных предпочтениях.

— Так на каком инструменте ты играешь? — спросила она, решив добиться ответа.