Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 21 – Вероника Касс, Адалин Черно

— Опа! А кто это у нас тут?

Я задвигаю сестру за спину, когда в коридоре оказывается один из маминых сегодняшних собутыльников. Выглядит он так, что хочется сбежать, но я остаюсь на месте, думая, как бы это прошмыгнуть в комнату. А там можно и закрыться на щеколду. Мы все равно поели, до утра можем и не выходить.

— Что там, Дим? — слышу голос мамы. — А… — тянет будто разочарованно. — Дети мои.

Я собираюсь сказать, чтобы она забрала своих знакомых, пока мы пройдем в комнату, как она резко ощетинивается.

— А вы пол домыли, м? Аксинья!?

— Ничего она не мыла и не будет. И так соседи на нас косо смотрят. Если там ее увидят, то точно подадут в органы опеки и ее у нас заберут.

— Ой да кому она нужна! — отмахивается мама. — А вот работа мне нужна! — восклицает мама. — Так что давай-ка.

Мама надвигается нетрезвым шагом на нас, отчего мы отступаем. Прямо на лестничную площадку!

— Чтобы пока не домоете полы, домой не возвращались.

Я до последнего не верю, что это не шутка, но когда мама захлопывает дверь перед нашим носом, в шоке смотрю на дверь с обшарпанной обивкой.

— Я говорила, что пол нужно домыть, — тянет разочарованно Аксинья, широко при этом зевая.

И что дальше? Куда нам податься, если на улице сейчас тоже небезопасно? Там меня ищет мужчина, от одного вида которого поджилки трясутся. Стоит только его взгляд на себе вспомнить, как идея спать прямо в подъезде кажется уж и не такой плохой, чем оказаться где-то рядом с ним. Непонятно еще, чем он заставит расплачиваться за несуществующую вещь, что я украла. Уверена, что он это все выдумал. Что я могла украсть в машине, в самом деле? Это лишь повод сделать из меня должницу и потом спросить. Только вот что именно он попросит взамен якобы украденной вещи?

— Девочки, — соседняя дверь открывается и оттуда выходит Виолетта Михайловна. — Вижу, время зайти ко мне в гости наступило. Давайте-давайте, не стесняйтесь. У меня и кровати есть, чтобы вам постелить. И вообще.

Аксинья делает шаг в сторону двери напротив, затем останавливается и вопросительно смотрит на меня. Я же тяжело вздыхаю и киваю ей. Затем силюсь улыбнуться, чтобы показать соседке, как я благодарна за предложение, а Аксинье, что нет в этом ничего сверхординарного, но получается с трудом. На душе кошки скребутся. Горько. Тошно. Обидно.

Вот есть такое выражение “Пробить дно”. Это о нашей маме. Причем каждый раз, когда казалось, что хуже быть не может и это уже все — край! Она отчебучивает что-нибудь новенькое.

В ночь закрыть дверь перед носом родных дочерей! И ладно я — давно совершеннолетняя. А как же Ксю? А как же ее учебники и тетради? Сестре завтра в школу, а уроки по вине мамы не сделаны.

Злость такая накрывает, что хочется развернуться и начать долбиться в дверь. Только какой толк? Я даже участкового, для того, чтобы с нашей жилплощади прогнать постороннего алкаша, вызвать не могу. Тогда это запишут не в счет мамы. Еще и на учет поставят.

— Спасибо, Виолета Михайловна, — тихо тяну я и направляюсь следом за сестрой.

Утром встану пораньше и заберу портфель и учебники Ксю. Посмотрю ее задания, может сделаю за нее, хотя бы в прописях, чтобы слишком рано не будить сестру.

— У меня есть вкусные тефтельки с мятенькой, вкусны-ы-ые…

Аксинья стопорится, оборачивается и одними губами произносит: