Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 11 – Вероника Касс, Адалин Черно

И опять полное. Чертов Дамир. Я даже не оборачиваюсь, только перехожу с шага на бег. Куда я бегу, сама не понимаю. Лишь бы вперед, лишь бы подальше от того притона в котором я сегодня была и от какого-то там домашнего арсенала. Я просто бегу, и о чудо, на другой стороне трассы замечаю остановку. Остановку, к которой приближается автобус общественного транспорта.

Надо ли говорить, что я ощутила себя настоящим спринтером и побежала еще быстрее. Оглянулась, лишь запрыгивая в автобус.

Машина Дамира все еще стоит на заправке, а сам мужчина возвышается глыбой рядом с ней и смотрит в мою сторону. Как же хорошо, что на таком расстоянии я не вижу его взгляда, уверена, что он меня препарировал бы на месте, но я замечаю кое-что другое. В руках мужчины кроксы. И хоть они и черные, но я почему-то уверена, что купил он их на заправке явно не для себя.

Сердце делает болезненный кульбит, а к горлу подступает ком.

— Я просто устала, — шепчу я, и отворачиваюсь от мужчины, забегаю в автобус. — И очень хочу домой, — добавляю, словно успокаивая саму себя.

Ну и птичка…

Это он обо мне?

Домой добираюсь лишь к полуночи, сделав несколько пересадок, и пройдя изрядное расстояние пешком. В автобусе поверх униформы пришлось натянуть футболку, выудив ту из сумки, чтобы идти домой по ночному городу, не беспокоясь о случайных подкатах. Выглядела я как капуста, но зато декольте мое было прикрыто, и так я ощущала себя куда более защищенной, чем с оголенными сиськами, хотя низ, конечно, тоже стоило бы прикрыть.

Наша небольшая квартира встречает меня тишиной. Я мышкой крадусь по коридору к нашей с сестрой комнате, но останавливаюсь на полпути, как вкопанная. Изнутри доносится едва слышный всхлип. И я несусь к нашей комнате быстрее. На всех парах. Потому что плакать сестра может по совершенно разным причинам. Остается надеяться на то, что мама никак не приложила к этому руку.

Отбиваю тихую дробь пальцами по двери. Это наш с Аксиньей условный знак. Слышу, как скрипит кровать, а затем тихие, но быстрые шаги. Дверь отпирается.

— Ты чего еще не спишь? — шепчу я, как только оказываюсь внутри. В коридоре лучше не шуметь, совершенно не хочется показываться маме на глаза в такое время и в том виде, в котором я пришла.

— Тебя так долго не было. Мне страшно, — всхлипывает моя Ксю и вжимается в меня, крепко обнимая. Подол футболки тут же становится влажным от ее слез.

— Милая, ну ты чего? — глажу ее по голове, а второй рукой обнимаю, — ты же уже взрослая девочка, тебе целых восемь лет, — размеренно тяну я, — а еще ты мне обещала, — немного давлю голосом, — что, если меня не будет дома, ты запираешь дверь на замок, закрываешь глазки и крепко-крепко спишь. Не ждешь меня. Не плачешь, а кладешь спать всех своих кукол и тоже спишь.

— Я кушать очень хочу, — уже не плача, но все еще дрожащим голосом произносит Аксинья, — в животе тянет и совсем не получается уснуть.

— Почему? — ахаю я, опускаюсь на корточки и внимательно вглядываюсь в любимое личико. — Тебе не понравилась картошка?

Быть такого не может. Как говорит мама — у меня талант приготовить конфетку даже из говна и палок. Папа же говорил, что у меня дар кулинарный, который достался мне по наследству от его бабушки. Я же… я просто люблю готовить. Да, даже из говна и палок. Сегодня на ужин я запекла картошку слоями. Очень-очень вкусную. Перед уходом, я не успела накормить Аксинью, потому что к тому моменту она не хотела есть.