Книга Чужой ребёнок. Роман, страница 16 – Людмила Галыгина

— Почему? Почему? – застонала и заплакала Женя. – Что Вы с ним сделали? Вы, жестокий и жадный человек. Вы думаете только о своих деньгах.

— Действительно я виноват, я раскаиваюсь. Мне сейчас тоже тяжело. Иоган не смог вынести удара, связанного с твоим исчезновением. Он лежит сейчас в психиатрической клинике.

— Этого ещё не хватало к полной и без того чаше наших бед,– сказала Валентина.

— О своих бедах вы мне расскажете потом, а сейчас Евгении надо лететь со мной в Швецию.

— Ей сейчас нужен врач. Она и шагу не сделает из этого дома, пока я не буду убеждена, что ни ей ни её детям ничего не грозит, –  указывая на женин живот и на Андерса на руках у няни, сказала Валентина.

Они  вошли в дом, продолжая спорить. Потом уложили Евгению в кровать и вызвали врача. Кристер понимал тётю невестки и старался найти аргументы в свое оправдание. Но возмущённая женщина настаивала на своём. Она раскраснелась от гнева, глаза её сверкали, но движения оставались плавными и грациозными.  Кристер подумал: «Не зря её полюбил известный испанский землевладелец и винодел. Эта женщина с доброй душой и большим сердцем. И она ещё и красавица», – а вслух сказал:

— Что Вы предлагаете? Как нам исправить мои ошибки?

— Это преступление, а не ошибки.

— Но я же не успел его совершить и достоин прощения.

— Нет, вы посмотрите. Он хочет ещё и прощения…

Но тут в дом вошёл доктор и спорящие прекратили разговор. Осмотрев Женю, врач подтвердил опасения Валентины и запретил Евгении любые переезды, в связи с угрозой выкидыша.

— Значит, везите сюда Иогана. Здесь на наших виноградниках, он быстро обретёт душевный покой и физическую форму. А что? У нас здесь в Валенсии говорят: вино тогда бывает хорошим, когда ты лозе тысячу раз в пояс поклонишься. Мы в сезон все на земле работаем. Вон, Женя! Даже беременной ей эта работа в пользу была, и вашего сына мы тут на ноги поставим и голову проветрим.

— Поддерживаю такое решение, и Ваш энтузиазм мне тоже нравится,– любуясь Валентиной, сказал Кристер.– Я так и сделаю и сам буду почаще вас навещать.

Кристер побыл в гостях у Валентины ещё несколько дней. Он действительно работал на плантации вместе со всеми, с удовольствием общался  с малышом. Тот охотно шёл к нему на руки. Женя смирилась с этим, хотя поначалу инстинктивно тянулась отобрать сына у свёкра. В шведскую клинику звонили два раза в день. Узнавали о самочувствии Иогана. Доктор отвечал, что сейчас рано говорить о его выписке, но через недельки две это будет возможно.

Для Жени эти две недели тянулись, как целая вечность. А Кристеру, наоборот, покидать Испанию не хотелось. Он радовался тому, что постоянно находится в компании с Валентиной. Что может по вечерам пить чай с ней в саду, вести беседы, и даже то, что ему в этих беседах приходилось оправдываться, его не угнетало. Он знал, что виноват. А от этой женщины он, похоже, мог принять всё, что его отталкивало в других. Её обвинения, обиды, капризы – абсолютно всё. Кристер сам себе удивлялся, а потом понял, что на старости лет влюбился как мальчишка и готов променять все свои ювелирные магазины на любовь этой женщины.

— Когда я привезу Иогана, я скажу ей об этом, – решил старший Берг.

Он понял, что они с сыном похожи. Уж если любят, то по-настоящему. Это у них семейное. Теперь ему поступок Иогана был понятен, сын ему стал намного ближе и родней. Ведь последнее время у них было много разногласий. Кристер считал, что Иоган слишком мягкий и не умеющий добиться высокого статуса человек. А он, оказывается, не хотел летать в облаках. Он хотел жить, любить и быть любимым. И его мебельного бизнеса вполне хватало на то, чтобы обеспечить своей семье достойное положение. Ради Валентины и сам Кристер готов стать таким, каков его сын. Когда пришла пора Бергу уезжать, они с Женей расставались уже не как враги. И это был большой прогресс. А с Валей у них были уже тёплые приятельские отношения. Так считала Валентина. Но Берг уже знал, когда кончится траур по Филипу, он сделает ей предложение.