Книга Головолом, страница 60 – Максим Сабайтис

36

Сочетание эффектов вколотого зелья, последствий взлома и “Пигмалиона” скомкало прежние границы индивидуального. Карл ощутил это с первых секунд допроса полицейской. Собственная психика норовила отвечать на вопросы Свена самостоятельно.

Если бы на этом все и завершалось, Карлсон не счел бы внутреннее проговаривание некоторых фактов за проблему. Однако недавний взлом оставил в чипе и среднесрочной памяти солидный фрагмент данных Флоры, а осознание того, что допрашивают её, приводило к тому, что чип воспринимал голос Свена как команды на поиск в полученном объеме — и возвращал найденное Карлу.

Два ответа сталкивались, порождая странную деперсонализацию, которая усугублялась “эхом” из реального мира — ответами самой Флоры.

Но когда ответы девушки не совпадали находящимися в мозгу и файлах головолома, все становилось еще сложнее.

Сначала накатывала волна дезориентации. Новая информация дискредитировала добытую, а два разнородных пакета данных провоцировали сомнение в исходной самоидентификации Карла. Если Флора на самом деле Глория Лиддел, где гарантия того, что Карлсон, которым себя знал головолом — настоящий?

Или, если Глория на самом деле Флора Найтингейл, то не обладают ли собственными биографиями те периоды жизни Карла, которые он был не в состоянии вспомнить из-за чисток?

Сильнее всего ужасали паузы между вопросами. В эти мгновения головолом чувствовал себя кем-то еще — потому как собственная идентификация оставалась в клинче с памятью Флоры.

Альтернативный Карлсон думал… компактно. Компактно, расчетливо, прагматично.

Его мышление не слипалось с допросной триадой.

Внутренний Карлсон не только отстранился от лабораторной реальности. Он сосредоточился на локальном сетевом пространстве, позаимствовав несколько отмычек из арсенала полицейской.

Сетевые архитекторы, которые настраивали лабораторные доступы, предусмотрели возможную попытку взлома, выделив часть дискового пространства под изолированную директорию с информационной ловушкой.

Тут были программы, которые угрожали захватить все свободные ресурсы чипа или забросать его сигнатурами вирусов, чтобы раз за разом запускать глобальную антивирусную проверку. У жертвы, попавшей в такую ловушку, оставалась только органическая часть мозга для обработки данных, а в этом состоянии даже команду на открытие дверей не подать.

Альтернативный Карлсон осторожно убедился в отсутствии прохода дальше. Та взрывоопасная психическая смесь из прежнего Карла, памяти Флоры и ответов Глории, что следила за его действиями, сочла поведение Карлсона занимательным.

А когда внутренний и тайный Карлсон наполнил самораспаковывающийся архив аккуратно собранными в сетевом тупике вирусами, то к эпитету “занимательное” добавилось еще одно — перспективное.

37

— Ну почему именно я?

Диал-Ап стонал уже с четверть часа, с тех пор как его такси подорвалось на электромагнитной мине. По мозгам это ударило подобно светошумовой гранате, через персональный чип.

В себя агент Карлсона так и не пришел. Потому как будучи в себе, он никогда бы не забрался в незнакомый броневик. Особенно, в компании троицы угрюмых мужиков, чьи лица скрывались за панелями тактических шлемов.

Оценив арсенал, который каждый из троицы таскал на креплениях своего экзоскелета, Диал-Ап передумал сопротивляться. А вот ныть не передумал.