Книга Пари на развод, страница 59 – Рина Беж

Митина заваливает меня серией каких-то странных вопросов, касающихся лично моего мужа, а не наших семейных отношений. Ее интересует, как давно Сергей оформил свой бизнес, какие доли уставного капитала предусмотрены в уставе, какую должность занимает он сам и как получает дивиденды. Кто его родители, есть ли братья-сестры, чем владеют. Не получал ли он наследства. И что, по моему мнению, есть у него в собственности.

Последний вопрос с отсылкой на мое мнение, будто это не соответствует действительности, очень удивляет. С чего вдруг такая формулировка – понятия не имею, но отвечаю честно, рассказываю все, что знаю:

— Наследства, насколько я знаю, не получал. Он – единственный ребенок в семье, у его родителей трешка и машина. Бизнес принадлежит мужу целиком, он – генеральный директор и главный бухгалтер в одном лице. Лет восемь назад были сложности, но потом все нормализовалось. Сергей начал очень хорошо зарабатывать, но и тратил прилично. Мы поменяли квартиру на более просторную, хотя в ней сейчас не живем. Были отпуска, машины… но их позже продали. Муж решил заняться расширением производства. Однако, что и как вкладывал и переоснащал – не в курсе. Он особо не делился. Об окладе я тоже никогда не спрашивала, не было необходимости. Денег хватало, да и муж подкидывал. Кредитов на нас нет, а если есть на фирме, то меня в курс дела не вводили.

— Да, я примерно такое положение дел и предполагала, поэтому покопалась немного в открытом доступе и сделала официальные запросы в нужные инстанции…

Ирина Николаевна кладет передо мной планшет и показывает то, что успела выяснить.

— Вот смотрите. Вы говорите, что доля в ООО вашего мужа составляет сто процентов, но по данным из выписки ИФНС все иначе. Пятьдесят принадлежат вашему сыну, пятьдесят свекрови. А Сергей Борисович – лишь исполнительный директор с зарплатой в двадцать тысяч рублей. Изменения внесены в реестр два года назад. А если посмотреть глубже, то Алексей Сергеевич владеет долей уже более восьми лет.

Чего? Но как?

— Я не знала, – качаю головой, глядя в карие глаза адвоката.

Потом ко всему озвученному рассказываю про условие мужа – развод на Алешкины восемнадцать лет.

Ирина Николаевна кивает.

— Я не удивлена, даже есть мысли, почему именно такое условие. Но в любом случае нужно дождаться официальных документов. И еще. Я правильно понимаю, что брачного контракта у вас подписано не было?

— Нет.

— Отлично, – Митина только что руки от предвкушения не потирает. – Я готова взяться за ваше дело, но, во-первых, это будет дорого, так как легко и быстро поделить имущество вряд ли получится, во-вторых, я не люблю, когда коней на переправе меняют. Поэтому хочу четко знать. Вам, Олеся Игоревна, нужен просто развод с Кировым Сергеем Борисовичем, по-быстренькому, так сказать, или же вы готовы идти до конца и делить даже то, что, как я вижу, у вас уже фактически нагло отобрали?

Моментального ответа Ирина Николаевна не требует и предлагает, пока дожидаемся результатов ее запроса, хорошенько подумать.

Соглашаюсь. Думаю. И даже советуюсь.

Маргоша уверенно убеждает драть с козла три шкуры и ни в чем себе не отказывать. Он-то меня не жалел.

Зотов, с которым пересекаюсь во вторник, когда прихожу на первое пробное занятие в фитнесс-клуб, и кратко рассказываю об успехах с Митиной, оставляет решение за мной, лишь говорит, что прислушался бы к самой юристке. Если та считает, что прок есть и стоит впрячься, то почему нет?