Книга Пари на развод, страница 53 – Рина Беж

А хер знает, почему я так решил. Однако твердо считал себя пупом земли.

До той самой ночи, когда взял жену против воли. Причинил боль единственной, кого любил. Да, любил, кто бы и что не говорил. Я сам своими руками сломал свою жизнь, разбил нашу семью, предал ту, кого обещал защищать и ценить. Оказался лузером, поверившим наговорам «друзей».

Но это не оправдание. Я его и не ищу.

Зачем?

Знаю, виноват. Знаю, что сам опустил себя на самое дно. Сам достиг предела. Сам потонул с концами.

Единственная радость в той куче дерьма, что я наворотил, Арина оказалась сильнее меня. Она выстояла, переболела и пошла дальше. И как бы сложно не было это признавать, я был за нее рад.

Искренне. От души.

По-честному.

Моя бывшая жена заслужила свое счастье, которое я не смог ей дать. Зато смог Арбатов. За это его уважаю. Он изначально правильно выставил приоритеты. Чего я не сумел.

Сразу не сумел.

Сделал позже. Когда, наконец, в буйной головушке родилось понимание, что мне есть ради кого жить, меняться, отталкиваться от дна и становиться лучше.

Моим приоритетом стал сын. Ванька. Его благополучие. Его здоровье. И желание не просто дать ему все, что захочет, а вырастить настоящего мужика вместо избалованного отстойного парня, каким долгое время был его отец.

— Мышка, он же не успел? Не сделал тебе ничего плохого? – выталкиваю из себя острые, как бритва, вопросы.

Кроет меня конкретно. Не по-детски.

Боюсь, если услышу: «Сделал», сорвусь к чертовой матери. И внутренняя настройка, что лезть в чужие дела без разрешения – неправильно, хрен поможет.

Потому что считаю, что проблемы Олеси и Алешки косвенно меня касаются. Каким боком – а неважно!

Касаются, мля, и всё тут.

Я так решил. Мальчишка – мой ученик. Его мать – хрупкая женщина, которой не повезло с мужем-уродом, как когда-то уже не моей жене Арине.

Поэтому логика простая – еще одной херни рядом с собой я не допущу. Если могу предотвратить – предотвращу.

«Ну же, ответь!» – давлю на Олесю мысленно.

— Нет, Рома, не сделал. Сын вовремя появился, – Кирова все-таки вытягивает свои руки из моего некрепкого захвата и натягивает рукава пониже.

Хорошо, не отстраняется, не показывает, что меня боится. Потому что… черт! Я не хочу, чтобы она меня боялась, зажималась. Не хочу, чтобы хоть в чем-то ассоциировала со своим огрызком-недомужем.

Хочу, чтобы улыбалась, как еще совсем недавно, шутила, флиртовала, вела себя раскованно и свободно.

— Фух, отлично, – не скрываю радости и указываю ей на длинный пенал за спиной, пока сам забираю с подноса наполненные горькой кофейной жижей чашки. – Так, Олесь, доставай-ка вон из того левого шкафа конфеты и сладости, какие захочешь, и пойдем за стол, поговорим.

— О чём?

Чувствую ее настороженность. Отлично понимаю недоверчивость. За пару встреч стать близким человеком, которому безоговорочно доверяют – невозможно.

Нужно время.

Но его нет, а начинать с чего-то надо.

И самое лучшее, что я придумываю, – это начать говорить правду.

— Я хочу помочь. Просто помочь.

— Потому что весь такой хороший? – кусается брюнеточка, но за стол садится и чашку ладонями обнимает.

Не принимаю выпад на свой счет. Знаю, почему она агрессивна и осторожна. Ей больно, и неосознанно она отталкивает всех вокруг, боясь, что этой боли станет еще больше.