Книга Обещал жениться, страница 74 – Любовь Матвеева

А на дороге было пусто. Между тем мороз крепчал, метель усиливалась, снежные перемёты становились всё выше… От Борового до станции Щучинск почти двадцать километров. Мать шагала и шагала. Вот так же и на войне она выносила из-под огня раненых. Неужели не спасёт собственного сына? Дорога была тяжёлой – снег заметал путь, мороз жалил безжалостно, забираясь под худую одежонку. А Мишка, вцепившись маленькими ручонками в шею матери, сонно покачивался за спиной, зная одно: нет для него на всей Земле места безопаснее, чем здесь. Он же – с мамой!

— Мишенька, а когда я буду старенькой, будешь меня так же носить на ручках? – спрашивала мама.

— Буду! – сонно отвечал мальчик.

Потом окажется, что в ту зимнюю ночь на этой же дороге остановились три частных машины и автобус с пассажирами, и все люди замёрзли… Мать же вышла прямо к железнодорожной станции! У неё не было выхода, ведь с ней был сын! Будь она одна, может, и её постигла бы участь остальных «участников движения».

А через сорок восемь лет Михаил забьёт её насмерть культяшками обмороженных по пьянке и ампутированных рук, требуя у матери денег на бутылку водки!..

Есть у меня давняя-давняя знакомая – Надежда Петровна Опарина. Знаю я её всю свою жизнь. Наши родственники жили по соседству с ней в моём глубоком детстве – ещё оттуда. Помню её молодой женщиной. Она была великолепной швеёй. В то время, сразу после войны, это была доходная профессия! Красивые вещи людям брать было негде, и если кому удавалось добыть кусок ткани, искали хорошего портного.

Надежда Петровна была милой женщиной с голливудской, как сказали бы сейчас, улыбкой. Очень красили её необыкновенные зубы – крупные, белые, ровные. Они выделяли её среди всех и улыбку делали незабываемой! И ходила она не как наши матери – в телогрейках да убогих пальтишках – в роскошных мехах! А ещё запоминался голос человека властного, знающего себе цену, человека с твёрдым характером. Нет, не стал бы её слабовольный, склонный к алкоголизму муж тем, кем был – лётчиком! В то время ведь и просто неграмотных было ещё много, и даже шесть классов считались неплохим образованием! А тут – ЛЁТЧИК!

Впрочем, мужа давно нет на белом свете. Он, как многие мужчины, сам приговорил себя, когда сорок лет назад ушёл из семьи, спился и погиб. Так рассказывала мне Надежда Петровна, а я ей благоговейно внимала. Хорошо иметь умудрённого жизнью, авторитетного друга! Только почему-то она свою дочь, которая живёт под Петербургом, всегда называет «Людка». Люда – хорошая дочь, и когда у матери случаются отклонения в здоровье, приезжает немедленно, живёт по нескольку месяцев, добросовестно ухаживает, и настойчиво зовёт мать к себе.

Сын Надежды Петровны уехал жить в Крым, где-то под Форосом у него хорошая усадьба-дача. Фотографом, кажется, был. Не женился, и когда умер, оставил всё сестре и племянникам.

Надежде Петровне за восемьдесят, но она не сдаётся – человек принципиальный. К дочери не едет, желает быть самостоятельной, строит планы на будущее. «Быть здоровой» – её девиз. Живёт она на четвёртом этаже пятиэтажки в Петропавловске, имеет дачу. Дача с ней делает чудеса – за лето женщина молодеет на двадцать лет! Поэтому каждую весну НАДЕЖДА ждёт с НАДЕЖДОЙ. «Помирать собирайся, а пашенку сей!» – напоминает она знакомым при случае русскую поговорку.