Книга Обещал жениться, страница 69 – Любовь Матвеева

— Ты кто такая? Выметайся! – и выгнали Зину из дома.

Жить ей негде, все осуждают: на старости лет вскружила бабе голову любовь! Кака така любовь? Бывало, ночевала и на вокзале. Наконец одни знакомые сжалились, и разрешили ей поселиться в своём нежилом домике на краю Рабочего посёлка. Холодно, голодно, одиноко! Ляжет спать – по ней крысы бегают. Ослепла. Постарела. Дочь сжалилась и всё же забрала мать к себе, где она вскоре и умерла.

А ведь ей ещё и шестидесяти лет не было!

Я пришла по объявлению – посмотреть на дом. Надоело жить в каменных джунглях! Хороший дом у телевышки над оврагом мне понравился.

Понравился садик и ухоженный огород, который плавно переходил в естественные заросли оврага. Тропинка уходила вниз и звала за собой. Осень. С деревьев слетали последние листья, а живописные грозди рябин оттягивали ветви. И хозяйка понравилась – приятная пожилая женщина, умудрённая жизнью, которой перевалило за семьдесят.

Анна Семёновна – так звали хозяйку, – позвала в дом, но не хотелось уходить из садика. Мы присели на скамейку под яблоней, и я попросила её рассказать о себе. Оказалось, что с мужем она прожили большую жизнь, вырастили детей, но что такое любовь – не знала. Думала, так болтают!

Дети выросли и уехали в Россию, муж умер. Одиночество – горькая штука, особенно на старости лет.

Рядом состарился сосед Михаил. Жена его умерла, и он жил бобылём.

Приехали его дети, продали дом, а старика-отца оформили в Дом престарелых. Сильно не хотелось ему туда – не мог он сидеть без дела на крыльце и стучать клюкой (я там однажды была, видела!). Руки просили работы. И пригласила Анна Семёновна Михаила к себе: дом большой, места много, да и хозяин нужен! За домом, и за огородом надо присматривать!

Прожили вместе четыре года. Радовались, что не одиноки, есть о ком позаботиться, кому поухаживать друг за другом, пожаловаться на болезни, понимали друг друга с полуслова!

— С первым-то мы не так жили, – вспоминала Анна Семёновна, – сорок лет прошло, а мы – словно чужие! Я думала, и все так живут. А тут!.. Да что там говорить – мы друг на друга нарадоваться не могли! И вдруг приезжают его дети, сгребают старика в охапку – даже вещей не взяли. Посадили в машину и увезли! Им надо было квартиру получать. Забрали отца, чтобы больше площадь дали!

— Наверное, вы любили его?

— Не знаю я, что такое любовь! Не привелось! – сурово ответила Анна Семёновна. Мы пошли прогуляться по огороду. По ухоженным грядкам было видно, что хозяйка не праздно проводит время. Она обратила моё внимание на корявую яблоню-маму. Старый иссохший ствол антоновки давно не плодоносил. А рядом раскрасавилась яблоня-дочь, отросшая то ли от корней, то ли от прижатой к земле ветки. Но яблоки давно отошли, и мне оставалось только полюбоваться статью дочернего дерева.

— Сейчас я вам что-то покажу! – сказала Анна Семёновна и достала из кармана фартука ключ. Она открыла замок на погребе, устроенном по-старинному, во дворе, спустилась вниз, стала что-то искать. Потом поднялась, вышла со старой мужской шапкой в руках, развернула тряпочку. Взгляду предстали несколько прекрасных плодов – яблоки с дочернего дерева! Одно, усохшее, хозяйка выбросила, другое протянула мне, остальные заботливо завернула, и унесла обратно в погреб.