Книга Обещал жениться, страница 60 – Любовь Матвеева

Подробности мне неизвестны, я стала свидетелем такого факта. Когда ребята, уже парни, запоздали прийти к назначенному часу из городского парка, откуда ещё была слышна танцевальная музыка, когда ещё не закончился летний вечер и было вполне светло, отец, Володя ДОБРЫНИН, им надавал пощёчин в присутствии соседей! В том числе – и молодых девушек… При этом сам отец ростом был уже ниже своих сыновей… Парни не знали, куда деваться от стыда. И нам, соседям, было так же неловко. Мы недоумевали – старшему-то, Веньке, уже жениться можно, а он ещё с девушками и не дружил…

Ну, и что стало результатом такого воспитания? Пар копился, копился – и вырвался! Внезапно слышим – какие-то парни впятером изнасиловали девушку, прямо в нашем проезде! Затащили с улицы. Потом узнаём – среди насильников были оба сына Володи… Младшего Витьку как-то «отмазали», а Венька сел по полной – на пять лет. Вот и жёсткое воспитание родителей, вот и честолюбивые мечты… Приходилось с ними распрощаться…

Вовка всё чаще стал запивать, с ним вместе – и жена Валя. Скоро Виктора, младшего, забрали в армию, потом – служба в Афганистане. Венька вышел, отсидев весь срок. Может, он и хотел работать, да кто возьмёт его с судимостью? Потом вообще расхотел, женился, разошёлся, снова женился. Бил жён, вымогал деньги у родителей, у брата. Потом и родителей бил. Ведь от них он усвоил – кто сильнее, тот и прав. Мать Валентина от горя и пьянки умерла.

К старости Володя за ум взялся, пить бросил совершенно, пытался склонить к трезвости сына – бесполезно, поздно. Воспитывают-то не словами, а личным примером. Да и воспитывать мужчину после тюрьмы – дело неблагодарное.

Венька мучил отца неимоверно – он уже окончательно поселился в родительском домике, «сел на шею». Пьяные компании «гудели», не переставая. Какие-то грязные женщины, разборки, иногда поножовщина. Милиция держала на заметке очаг разврата и преступности. Володя, отец, к тому времени уже жил в своём сарайчике, и чем питался – бог весть, ведь пенсия у него отнималась немедленно по получении!

Витька хоть жил отдельно, женился, тоже терпел немало от брата и его дружков.

И вот однажды, когда сын заснул, абсолютно трезвый отец взял в руки топор, которым владел мастерски – сколько дров-то им было наколото за жизнь, сколько заборов, навесов, пристроек и сараев было построено, сколько туш скота разделано! С первого удара опытной рукой отрубил сыну голову! Потом разделал и тело. Половину закопал у себя на огороде, половину завернул в мешок и унёс в мусорный контейнер. Владимир Добрынин… Скоро его забрали…

До суда он не дожил – умер от сердечного приступа.

У нас на заводе ЗИМ, в Петропавловске, который находится на самом севере Казахстана, рядом с Омском, в советское время в одном из отделов заводоуправления работала молодая казашка на инженерной должности, Жумагуль. Мы её Женей звали. Сначала-то она была молодая, потом – не очень, вот уже и к тридцати катит – а замуж как-то не выходится. Не красавица, но характер покладистый, добродушная, улыбчивая, с большими, широко открытыми чёрными глазами – не характерными для казахов. Потом она исчезла из поля моего зрения, и мне сказали, что она всё-таки вышла замуж, уехала к мужу, на юг Казахстана, куда-то за Алма-Ату, и у неё родились один за другим два мальчика. Я порадовалась за неё, жалела только, что не смогу узнать о дальнейшей судьбе.