Книга Обещал жениться, страница 56 – Любовь Матвеева

И вот я в предновогодний вечер лажу по сугробам от дома к дому, стучу в ставни, окна, тарабаню в ворота. Мороз ужасный, неосвещённый квартал на окраине, лай недовольных собак… И я – в дорогой шубе и с видеокамерой в руках, в одном из самых опасных районов города… Но ведь родные стены не выдадут, надеюсь я. Гостей уже никто не ждёт, давно началось веселье, и вдруг такая неожиданность и подарок – Я, сразу как Дед Мороз и Снегурочка! Люди довольны, что в такой глухой угол бывшая соседка приехала их поздравить! Для меня распахиваются двери и сердца! Я снимаю на камеру всех подряд, беру экспресс-интервью, выпиваю вместе с хозяевами рюмку водки, и спешу в следующий дом – муж будет недоволен, если не вернусь к двенадцати!..

Только одни ворота не открылись для меня в тот вечер – Лузановых. После настойчивого стука хозяин – Николай Рональдович – всё же вышел из дома, подошёл к воротам с внутренней стороны. И хотя меня вспомнил, но отказался впустить, согреть, выслушать поздравления. Угрюмо отказал за дощатым забором, и поторопился вернуться в дом. Оттуда его уже требовательно звала жена Катерина. Соседи за глаза звали её «Каменная баба».

А я и не обиделась, а я и не сомневалась, что не впустят – надо знать наших соседей! Можно сказать, провела эксперимент. Лузановы были сосланы к нам из Одессы после начала войны. Дядя Коля вообще-то был лётчик, и фамилия на самом деле его была Газенкампф – немец. С русской фамилией было легче жить, и он стал Лузановым по жене Кате. Но это не спасло, и его сослали в трудовой лагерь, где лётчик превратился в водителя. Так потом всю жизнь и работал на элеваторе, шоферил.

Жена Екатерина оказалась очень властной женщиной, которая держала мужа и единственную дочь Жанну в кулаке. Работала она в пекарне, на улице Некрасова, и в голодные послевоенные годы мы, дети, бегали туда, далеко от дома, просто чтобы постоять под окнами, повдыхать изумительный запах свежеиспечённого хлеба. Иногда из зарешёченного окна чьей-то доброй рукой в нашу сторону бросалось несколько сушек – это была большая удача и настоящее счастье! Но бросалось не рукой нашей знакомой тёти Кати!.. Жёсткая властность тёти Кати по отношению к домашним диктовалась тем, что она «умела жить», потому и дом их был хорош, и усадьба скрыта от бедных соседей высоким забором! Дяде Коле не разрешалось посидеть с мужиками на лавочке за воротами, дочери Жанне не со всеми разрешалось дружить. Характер!

Мой отец был такой же шофёр, как дядя Коля, но домик наш был мал и хил, и меня – тоже единственную дочь, кормили и одевали с трудом, отдавая этому все силы и любовь. В то время матери привязывали маленьких детей за ножку к столу, чтобы они далеко не уползал, и уходили на работу на весь день. Моя же мать не работала, пока я не пошла в школу, чтобы не подвергать меня опасности, жили мы бедно, на маленькую отцову зарплату.

Жанна Лузанова была нашим кумиром – у детей же должен был быть кумир! Характер у неё был, как у матери – жёсткий, властный, и нами, соседскими детьми, она владела, как вассалами. Девочка она была красивая, немного старше нас. Одевали родители её хорошо, она отлично училась не в нашей задрипанной, сто сорок седьмой школе в Рабочем посёлке, а в центре города, в лучшей, первой школе! С первого класса у неё был настоящий портфель, когда у большинства детей – сумки, сшитые из мешковины. И хотя она постоянно от нас дистанцировалась, мы тем более подчинялись ей безропотно! Всё в ней вызывало наше восхищение!