Книга Там, где бродят кенгуру, страница 41 – Любовь Матвеева

Мы смотрим то вверх, в небо, куда стремится огромный воздушный шар, на оранжевом боку которого крупными буквами написано: «AUSTRALIA», то вниз на уменьшающуюся землю, то на восходящее солнце. Мы кричим и смеёмся вместе со своими спутниками – а нас в корзине двадцать человек разных национальностей.

Поднялись мы на рассвете на несколько сотен метров над землёй. Становится прохладно. Солнце только что взошло и заливает окрестности ярким светом. Мы видим не просто землю – видим планету ЗЕМЛЯ! А сверху совсем не поймёшь – Австралия это или Казахстан. Отсюда всё так похоже, не разберёшь…

Хлоя фотографирует меня, я – Кристину и Хлою. Забыв про свои проблемы и неприятности, мы вместе со всеми радуемся, мы ликуем, мы снова молоды!..

Никак не могу закончить серию материалов об Ав- стралии. А пора! Уже начинается дача, тюльпаны скоро зацветут, пора в лес за подснежниками! Я бы охотнее пригласила вас в наш весенний лесок – разве такой ТАМ, в Австралии, увидишь? Но это – в другой раз.

Действительно, всё познаётся в сравнении… Например, нынешнюю зиму я легко пережила, без депрессии, как бывало раньше. Потому что поняла – и наша продолжительная, жестокая зима хороша! Но закончим с Австралией…

Жила я там в лесу, видела немного, мало где бывала, но кое-что поняла… Или думаю, что поняла. Этим и поделюсь с вами, внимательные мои читатели!

Сегодня мы приехали на море. Я уже искупалась и с коляской направляюсь погулять вдоль набережной. Вижу множество благополучных стариков – им тут рай! Они беседуют, играют в разные занимательные игры, веселятся, не нарушая тишины. Уважают права других людей…

Странно, правда?

Здесь и молодые не шумят – уважают право другого об- щаться с природой. И – никакого, похоже, алкоголя!

Непонятно, верно?

И громкой музыки не слышно никогда. Только шелест листвы, пение птиц, крики чаек, шорох прибоя, да песни ветра. А ещё – счастливые, самодостаточные, уверенные в себе люди.

Это уж совсем непонятно…

Скучно, правда? Замутить бы что-нибудь! Это у нас женщин много, а здесь все они в цене! Закадрю сейчас вон того, благооб- разного старца в заклеенной скотчем фетровой шляпе! Видно, он из простых. Бедный, наверное… Узнаю – почему бедный, почему в старой шляпе? Я для него – молодка, должен заинтересоваться!

Подсаживаюсь с коляской. Эмили спит.

— О-о! Литл бэби! – улыбается дорогими искусственными зубами ветхий старичок. А на шляпу пожалел!..

— Ес, ес! – отвечаю ему.

Люблю поболтать с иностранцами! Мне ничего не стоит подойти к отдыхающим дорожным рабочим, и объяснить:

— Ай эм рашен вумэн! Ай донт нау инглиш лэнгвич! – «Я русская женщина! Я не знаю английского языка!» с детской непосредственностью объяляю им я. И после этого болтаю с ними минут пятнадцать с помощью нескольких слов да жестикуляции, к взаимному удовольствию. Я бы и больше могла, да их рабочие подолгу не отдыхают. Может, потому, что не курят…

Непостижимо, но мы понимаем друг друга! В самолётах я Болтаю просто, как попугай, по нескольку часов – с помощью немногих слов, которые со школы не забыла, да жестов.

В общем, узнаю, что кавалеру восемьдесят четыре года, он – француз из Бордо, с женой живёт шестьдесят пять лет, из них двадцать два – в Австралии. Сюда переехали после того, как пошли на пенсию. С тех пор на родине не бывали, детей не видали и не нуждаются в этом. Иногда перезваниваются.