Книга Игры судьбы, страница 62 – Любовь Матвеева

потеплее в шали, и мы сидели у соседей в подвале, дрожа от холода и страха. Когда выпустят из подвала – стрелой мчимся домой, залезем на печь, греемся. Там у нас форточка была прорезная. Жарко, бывает, станет, а раздеваться нельзя – вдруг опять стрелять начнут, надо будет быстро

к соседям бежать снова в подвал, спасаться. Откроем форточку – не надышимся!

У другой сестры Таси муж был хороший – Пётр Петрович Смагин. Первая жена у него умерла от родов, он и женился на моей сестре. На свадьбе ей выносят ребёночка: вот тебе, невеста, подарок от жениха! В это время мы переехали в город Петропавловск. Тогда Зенков большой богач был, скотом торговал, сын его учился за границей. Тася стала работать на кожзаводе. Ещё был завод «Кожхимик», где хозяином был Димитряков. У него в прислугах была красивая девушка. Мой дядя Андрюша, которого мать не дождалась, на ней женился. Он в то время тоже работал на кожзаводе. У них родилась дочь

Клава, которая сейчас директор школы на Бензострое, и сын Володя. А дядя Андрей потом погибнет на фронте.

Скоро Тасиной семье дали комнатку в бараке, я стала жить у неё.

В 16 лет пошла работать – по четыре часа работала на шпальт-машине. Потом сестра говорит: увольняйся и учись в школе, стала я учиться. Там же, на кожзаводе, была школа. Преподавали сосланные с Украины поляки, муж и жена, их дочь Ванда очень хорошо танцевала и руководила самодеятельностью. В клубе кожзавода ставились целые балетные спектакли, которые пользовались большим успехом у горожан – зал всегда был полон. Потом я училась в школе, бывшей царской гимназии, что в районе

Телебашни, девочки и мальчики – отдельно.

После школы мне хотелось быть портнихой, но неожиданно оказалась на курсах машинисток – брат оплатил. Учила нас какая-то нерусская женщина по американской системе. На этих курсах подружилась с Валей, полненькая такая девочка. Я оказалась способной в этой области, и занятий не пропускала. Каждый день включала в работу новый палец. Система такая, что большие пальцы почти неподвижно лежат на определённых буквах, а остальные работают так, что на клавиатуру и смотреть не надо – только на лист. Со стороны смотреть на это было непривычно. Мне всё это очень нравилось, выучилась я за месяц, а моя подруга не смогла. Стала я работать в профорганизации на том же кожзаводе. Начальник как-то посмотрел, как я работаю, и говорит:

— Валя, что ты по клавиатуре, как рак, ползаешь? Надо вот так – пальчиком, пальчиком… – я и стала работать пальчиком. Только когда

я утратила способность работать всеми пальцами, узнала, что квалификация моя стала ниже. Время от времени ездила к сестре Тасе в Атбасар, они к тому времени уехали. Она была в совхозе управляющей молочной фермой. Там было много ссыльных из Ленинграда, помню, они часто получали посылки

из дома. Там я и познакомилась с Сашей Безуглых, он работал на той же ферме счетоводом. Пристал он ко мне и пристал!

Как-то погостила я у сестры, забрала её сына Славика с собой – Тимоша просился, и собралась уезжать. Сестра плачет – она рассчитывала, что я останусь насовсем, а что там: аул и аул, я уж к городу привыкла! Мне и место секретаря в политотделе нашли. И Саша не хочет, чтобы я уезжала – да что мне он!.. Уехала… Через некоторое время я снова приехала – по делу. Саша обрадовался, думал, что из-за него. Мне девятнадцать и ему