Книга Игры судьбы, страница 48 – Любовь Матвеева

— Ты когда-нибудь нарвёшься! – говорил.

Сын Борис отслужил в армии, стал работать корреспондентом в бишкульской газете, потом выучился на юриста и уехал в Магадан. Муж, с которым я прожила 35 лет, умер. В 58 лет осталась одна. Решительности было не занимать – продала дом, раздала всё нажитое, и с одним чемоданом прибыла к сыну – в Магадан! Борис в то время работал на ответственной должности. Хотя на пенсию могла спокойно жить, но не сиделось дома —

не из таковских. Нашла себе работу, да какую! Как раз по характеру, – и моя собеседница с удовольствием вспоминает то время, когда взялась заведовать общежитием, где жили 70 молодых мужчин.

И каких – бывшие «власовцы»! Осуждённые после войны и отбывающие срок наказания, тоскующие по дому, в её лице они обрели настоящую мать. Под её грозным оком в общежитии прекратились пьянки и матерщина, в комнатах стало чисто и по-домашнему уютно. Зарплата «слабых духом» подопечных ею конфисковывалась безоговорочно, и ложилась на их сберкнижки, которые у неё же и хранились. У «мамочки», как называли её и бывшие вояки, и матёрые уголовники. Команды её строго выполнялись – с ней было лучше не связываться, на руку она была тяжела.

— Я их жалела, ведь это начальство сдало их немцам. Разве их спрашивали? А они скучали по матерям, и меня любили – то и дело в своей тумбочке я обнаруживала подброшенные конфеты, печенье, мармелад. Ещё у меня две уборщицы в распоряжении были, и тридцать семь квартир, где надо было следить за порядком. Хоть и было мне уже под шестьдесят, ох и шустрая я была!

Семь лет с ними проработала, а потом пришлось уйти – переехала в другой посёлок, там же, под Магаданом. Опять на работу устроилась, сторожем около какого-то склада. Он всегда закрытый, что охраняла – не знала. Однажды меня завели внутрь и говорят: «Посмотри, что охраняешь». Я ахнула: горы золотого песка, несчитанные связки пушнины… Подобрала там негодного мужичонку, очистила, отмыла, стала за него зарплату получать. Накупила ему одежды, обуви, год возилась! Женила его, да на другой день дочь его «невесты» выгнала из дома. Что делать?

В это время я надумала домой в Петропавловск ехать, а мужичок-то мой подшефный – из Борового. Решила взять его с собой, семье вернуть.

Так-то он хороший был, только нужна была ему крепкая рука. Приехали в Боровое, какая-то бабка на улице узнала его:

— Мыша! Да який же ты гарный! Вин николы таким не був! Вот так баба! – встретились мы с его женой и детьми. Отец Михаила был по золоту в Магадане директор, и сам он был на хорошей должности, пока пить не стал. А пить он стал оттого, что жена гулящей была. Уехала она с детьми из Магадана, но и до сих пор, в Боровом, за ум не взялась. Дети порадовались за отца, но сказали, что с их матерью он пропадёт. Он и сам, увидев запившуюся жену, отказался.

— С тобой, – говорит мне, – жить хочу!

Так я в шестьдесят с лишним снова женой стала и прожила с Михаилом Васильевичем Козловым 25 лет. Шесть лет назад у меня умер сын пятидесяти трёх лет, а через год – муж, теперь я одна. Внучки живут на Камчатке, я их сама воспитала! Вот, стараюсь от дома далеко не отходить, вдруг позвонят? Нет, не звонят! Молчат… Только государство не забывает, всё мне бесплатно. И на телефонной станции не забывают.