Онлайн книга «Игры судьбы»
|
Семья мужа ко мне относилась очень хорошо, исключительно! Вот когда только я узнала, что такое МАТЬ. Утром свекровь зачастую старшую невестку разбудит корову доить, а меня жалеет. Татьяна Митрофановна на фронт проводила двух сыновей, мы ждали писем, надеялись на лучшее. Мой Саша прислал несколько писем, а в 1942-м году пришло извещение: «Пропал без вести под Ленинградом». А про Павла, его брата, вообще ничего не написали, не сообщили – где он был и что с ним стало. Жену его Катей звали, вот и расти, Катя, вашего с Пашей сына сама! Все войны начинают мужчины, женщин не спрашивают. Дело женщин, считают они, рожать и выращивать сыновей, которых государство растить не помогает, а забирает на войну в любое время. Так было всегда, разве это справедливо? Когда Саша уехал, я почувствовала, что беременна. Не решилась я рожать! Сама от всех завишу, ещё обузой с ребёнком на чью-то шею повеситься. Тогда все жили бедно, ели впроголодь, а одевались и вообще кто во что попало. Думаю – вернётся муж, наладится жизнь, ещё дети будут. Тогда аборты запрещались, знакомая врач-хирург Клавдия Григорьевна, тем не менее, мне сделала. Свекровь упрекнула: «Родила бы, разве бы мы не помогли?». Но дело уже было сделано. Только через несколько лет мне врачи скажут, что детей у меня уже не будет никогда… А пока я надеялась, что муж найдётся. Так бывало с некоторыми солдатами после их пропажи. Стала работать буфетчицей на Старом элеваторе, потом – торговать пивом. Утром прихожу на пивзавод, отчитываюсь за вчерашнее, сдаю деньги, снова выписываю пиво. Во время войны сначала одну-две бочки давали, потом стали три-четыре на день Давать, везу их на телеге на торговую точку. Что скрывать, бывало, и «навар» приличный имела. А бывало, наоборот – подбежит какой-нибудь нахальный военный без очереди, сунет ведро и деньги комом: — А ну, красавица, налей! У меня тут всё точно! Тороплюсь! – нальёшь, покупатель умчится, начнёшь считать – всё рубли да трёшки, мелочь, денег не хватает… А очередь ревёт: — Давай быстрее! Вечером, бывает, пересчитаешь выручку и за голову схватишься: то ли сама обсчиталась, то ли обманули? Ну а так посмотреть со стороны – весёлая, красивая, молодая, окружённая мужчинами, в белом фартуке стою, качаю насосом пиво – пенятся кружки, сыплются деньги, раздаются шутки, пьяные заигрывания, улыбки! Стою вот этак как-то, работаю, вокруг меня всё кипит – тогда я в кинотеатре «Ударник» работала, от пивзавода. Зашла свекровь, постояла, посмотрела, послушала, а слышать она в последнее время худо стала, и говорит: — Ох, Полина, разве ты будешь Шурку ждать? Вон какие ребята вокруг тебя вьются! – а у меня и мыслей дурных не было, ждала Сашу. Ждала, пока была надежда, а как не стало – ушла жить снова к брату. Свекровь же так и лишилась обоих сыновей, остались вместо них только четыре строчки в Книге памяти… Всё бы ничего на пивзаводе, да по сельхозработам замучили – одинокая, бездетная, чуть что из первых посылают на прополку, на уборку. Здоровье-то у меня всегда было неважное, тяжело мне это давалось. То на току работаешь, то молотилку крутишь, то на соломокопнитель поставят – техника примитивная, много ручного труда. На квартиру, бывает, едва ноги притащишь. Хозяйка накормит, валенки в печь поставит с краю, смотрит – а я уже сплю. Утром наденешь тёплые валенки – и опять в стужу на весь день! А как-то хозяйка не рассчитала, и один валенок в печи сгорел, беда! Что делать? Без обуви я какой работник? Можно сказать, пострадала на производстве, и выдал мне колхоз в виде компенсации шерсти на новые валенки. Поехала я в город, заказала обувку мастеру – тогда больше ценили работу частников, они качественнее изделия катали. А потом как-то встречаю знакомую, Таисию Павловну, она была зампредседателя ОРСа «Главмука»: |