Книга Выйти замуж за «бугор», страница 34 – Любовь Матвеева

Не зря мне казалось во время переписки, что какая-то удивительная теплота, родство и понимание связывают нас! Или мне это только казалось?..

Лена познакомит меня на другой день и с мамой – Петранкой Друневой. В Болгарии друг друга, независимо от возраста, называют только по именам. Они знают, что у нас так не принято, и мама Лены предлагает мне называть её тётя Пепа. Она всю жизнь проживает в своём доме из белого камня, куда я двадцать лет посылала свои письма подруге – с шестого класса! А потом, почему-то, не всегда получала ответы. Позже и вообще ответом мне было молчание… Но я об этом ещё спрошу свою подругу! А пока тётя Пепа дарит мне тончайшую, вязаную крючком, ажурную салфетку в виде камбалы, кремового цвета. Это изумительная работа! Я берегу её – уж много лет она украшает телефонный столик в прихожей. А Лена хвалилась мне в первый вечер: – Эту люстру я привезла из Португалии, а эту печь на газе, для отопления – из Испании! Смотри, какая красивая! Если бы ты знала, чего мне это стоило! Везти пришлось в тамбуре поезда!.. В квартире было прохладно – на улице-то снег лежал, а центрального отопления в Болгарии не существует. Лена включила газовые горелки на отопительной печи. Огонь на ней был открытый, как на наших кухонных плитах. Я удивилась:

— Так же нельзя! Огонь сжигает кислород! Лена тоже удивилась: – Ну и что? Кислорода тебе мало? – Но это неправильно! – возразила я. – И продукты горения остаются в воздухе, а это вредно!.. – Всё правильно! – ответила она и занялась приготовлением ужина. Подруга явно гордилась своей новенькой квартирой, и вполне заслуженно. Опять я удивилась, когда увидела, сколько у неё всяких приспособлений на кухне для нарезки сыра, колбасы, морковки, хлеба, помидор, яиц, даже лука – для всего отдельная машинка. С некоторыми она долго мучилась – так, хлеб был мягкий и не хотел нарезаться тоненькими кусочками. Но Лена старалась.

Мы ещё не сели за стол, который она сервировала в зале, как стало невыносимо резать глаза.

— Вот так всегда! – сказала она. – Ты понимаешь, от чего это? – От чего? – она не знала. – А вот от твоей печки! Надо выключить её и открыть окна. – Да-а? – удивилась она и не поверила. Но мы всё же открыли окна, и покрасневшим глазам стало легче. В доме по-прежнему было прохладно. Скоро мы завалились спать на её двухместную широкую кровать. Других не было. Я бы предпочла на диване, но меня не спросили… – А знаешь, ты первая из гостей спишь на этой кровати!.. У меня ещё никто не ночевал… – сказала Лена. – Почему так? Ты же красивая! И всего сорок лет!.. А, кстати, почему мне не писала почти двадцать лет? Не отвечала на мои письма… Оказывается, ты их получала. Я думала, у вас в старом доме уже никто не живёт… – Понимаешь, я не знаю, поймёшь ли ты меня? Когда ты написала, что вышла замуж, что у тебя двое детей, я подумала – зачем писать? Теперь у тебя свои интересы, у меня свои… Кстати, у меня роман с вашим корреспондентом из журнала «Смена» Николаем Сивачом! Он живёт в Ленинграде, мы, возможно, поженимся! Познакомились с ним на Кубе, на курорте «Варадеро». Недавно прошла обследование, сделала рентгеновские снимки – могу ещё матерью стать!.. Она не поленилась, вылезла из-под одеяла, и показала мне какие-то мутные рентгеновские изображения, доказывающие, что она здорова. Я от всей души пожелала ей материнского счастья. Как же она, такая красивая и умная, коммуникабельная и общительная, осталась одинокой?..