Книга Мечтай вопреки, страница 20 – Ева Ночь

— Так не бывает, — шептала она, почти успокоившись.

— Бывает. Ты делаешь меня живым и счастливым. С тобой я раскрываюсь, перестаю быть роботом, умею мечтать, генерировать новые идеи, дышать полной грудью и наслаждаться каждым днём. С тобой я чувствую вкус жизни. Но если бы я сказал тебе обо всём этом или подобном в первый день нашего знакомства, ты бы не поверила. Посчитала меня либо чокнутым, либо вруном. Теперь я говорю об этом открыто. Ты меня знаешь, чувствуешь, понимаешь. Я не могу лгать. А если и могу, то не тебе.

В ту ночь они проговорили до утра. Целовались. Откровенничали — по-другому, немного интимно, доверительно, говорили друг другу милые глупости, от которых зашкаливал пульс, а затем, уже когда встало солнце, уснули в объятиях друг друга на одной постели. Вместе.

А утром для Лизы началась совершенно другая жизнь.

Лиза

Она проснулась Любимой. Именно так — с большой буквы. Проснулась, чтобы очутиться в сказке.

Вся комната — в цветах. Нежно-белых, нежно-розовых, будто кружева.

Валера умел удивлять. Хотелось закрыть глаза, подумать, что это сон, но томительный цветочный запах не давал ей уйти от реальности.

Кофе в постель. И снова поцелуи. И столько любви в его тёмных глазах, что хотелось потеряться, раствориться в этом мужчине раз и навсегда.

Но он снова не спешил. Давал ей почувствовать себя особенной, самой лучшей и желанной. Девушкой, которую любят и лелеют.

Не понятно как, но он умудрялся её баловать и радовать не только наедине друг с другом.

Билеты в кино. Поход в галерею, на выставку, куда она мечтала попасть, но не могла достать пригласительные. Валера мог. Театр, балет, опера… Какие-то экзотические места, о существовании которых Лиза даже не подозревала — понятия не имела, что в их городе такие существуют.

Это был иной уровень отношений. До этого ей казалось: они постоянно заняты, графики занятий и работы слишком плотные, чтобы оставалось время ещё хоть на что-то. Оказывается, она ошибалась, а Валера подрабатывал волшебником: время растягивалось, замирало, давало им возможность вырваться на волю из четырёх стен.

Теперь Лиза лучше понимала его простой, но воистину гениальный план. В его действиях была особая, фирменная логиках Щепкиных.

Если бы он обрушил всё это на неё с самого начала, у неё точно не было бы шансов устоять. Он бы задавил, поразил её во все самые уязвимые места, достал бы потаённые желания и реализовал. Для Валеры не существовало слова «нет». Он точно знал, какие мечты могут стать целями. И уж в том, как достигать любых целей, он был непревзойдённым мастером.

Лиза раскрывалась постепенно, как бутон. Вот он тугой и плотный, каменный. В нем ещё не угадывается цветок — так, зародыш, что может усохнуть, если для него не будет благоприятной среды.

Но у Лизы есть заботливый садовник, что помогает ей постепенно развиваться, расти, набирать сил.

И в какой-то момент она распускается, выталкивая на волю нежные лепестки своей души, чувств, эмоций, потаённых желаний. Невероятные ощущения всё это переживать, испытывать на себе!

Лиза и помыслить не могла, что это так здорово. Быть любимой. Быть обласканной золотым солнцем Валериной любви. Быть собой и знать: он поддержит и поймёт. Не даст упасть, если вдруг она споткнётся. Защитит, если кто-то сделает ей больно.