Книга По ту сторону северного ветра, страница 72 – Дарья Демидова

— Предлагаю выпить за то, что ты мы живы. За тех, кого больше с нами нет и за тех, кого можем ещё потерять.

— Выпьем.

— Как Вадим?

— По-прежнему. Ты не заходил к нему?

— Заходил недавно.

— Я не помню этого.

— Ты спала сидя, поэтому я отправил Сараса тебя заменить.

— Сарас сказал, что ты ранен.

— В плечо вошла стрела, но это ничего страшного.

— Келен! В тебе дырка, а ты говоришь «ничего страшного»?

— Я уже наслушался от Авриила, Саша. Давай просто поговорим.

— Я ни о чём думать не могу. Знаешь, когда стояла на вершине холма и наблюдала, как вы мчитесь на гуанов... Их было больше, гораздо больше. Я так испугалась!

Келен поморщился от боли в плече и наклонился к Саше:

— Хочешь, открою тебе секрет?

— Хочу, — Саша вытерла тыльной стороной ладони предательскую слезу, блеснувшую на щеке.

— Ты знаешь, что у всех княжеств были свои войска, но так было не всегда. Исторически сложилось, что после Великой войны основной задачей варвинов было охранять наш мир от возможных вторжений со стороны порталов, потому что большинство из них находится на нашей территории. Именно варвины, Саша, уже сотни лет обучают войска всех остальных княжеств военному искусству. Угадай, у кого учились гуаны?

— У вас?

— Именно. Самарада обучал наш отец — князь Юнир. Воина лучше него я ещё не встречал. Разве что он передал Вадиму больше своих знаний и навыков, чем кому-либо другому.

— А вам с Сарасом?

— Если честно, мне кажется, что отец жалел нас, а Вадима доводил до изнеможения тренировками. Они вечно конфликтовали, сколько я себя помню.

— Почему?

— Причин было много, но в основном из-за нашей матери.

Саша смотрела на Келена, ожидая продолжения.

— Вадим тебе не рассказывал?

— Нет, я мало что знаю о его прошлом. Наверное, только то, как он жил после смерти Мериды.

— Её звали Анира. Я почти не помню маму. Мне было три года, а Сарас, так вообще её не знал, ему было около года, когда её не стало. Зато Вадиму было пять, и он уже осознавал, что происходило тогда. Он рассказывал нам, что родители часто ругались, а однажды мамы не стало. Отец сказал, что она умерла, и запретил о ней говорить. Когда мы стали старше и начали задавать вопросы, он быстро научил нас держать язык за зубами. Точнее нас с Сарасом научил, а Вадима нельзя было испугать кнутом и лишениями.

— То, что ты говоришь, не вяжется с образом доброго и любящего народа гипербореев. Вадим говорил, что люди всеми силами стремились быть добрее и терпимее к ближнему.

— Так и было. И для остальных людей отец был великим человеком, добрым и мудрым правителем, а для нас жестоким и требовательным отцом. Вадим прекрасно понимал, что отец что-то не договаривает, и считал, что тот убил нашу мать. Поэтому требовал сказать правду, чем сильно злил князя. От этого и ненависть, возникшая между ними. Даже когда отец умирал, то наотрез отказался говорить о маме. Я думаю, Вадима совершенно не тронула его смерть.

— Это произошло сразу после того, как Вадим потерял жену. Он был погружён в одно горе, и возможно на другое ему уже не хватило сил и эмоций.

— Ты всегда видишь в людях только хорошее и пытаешься их оправдать?

— Я не очень терпимый человек, Келен. Большую часть жизни я видела от людей только плохое. Но твой брат не машина, а живой человек, на долю которого выпало немало испытаний.