Книга Поколения, страница 11 – Дарья Демидова

— Да так, ничего такого. С детьми общий язык нашёл, сделку выгодную заключил, и взял путёвку. Через месяц полечу с женой в тёплые края.

— Везёт, блин.

— А ты почему такая грустная?

— Жрать хочу.

— И я тоже, но я весёлый.

— Я очень хочу жрать.

Он внимательно посмотрел на девушку.

«Врёшь, чувствую, врёшь».

Илья задумался. Клещами вытягивать из неё он ничего не будет. Да и зачем ему-то это надо? Но в то же время почему-то захотелось помочь этой девочке, которая выглядела очень несчастной — будто брошенной и никому не нужной.

Он проехал несколько домов и припарковался рядом с пиццерией, откуда любил заказывать пиццу на дом. Пару раз он заезжал сюда после работы, покупал большую мясную, чтобы порадовать детей вкусняшкой. Илья считал, что в этом тихом уютном местечке в спальном районе столицы готовят лучшую пиццу в Москве.

— Идём.

— Куда?

— Жрать. Ты же хотела, — он вышел из машины и обогнул её, чтобы открыть дверь Нике.

Они заказали по несколько кусков пиццы и сели за столик у окна. Там, на улице, буйствовала природа. С неба посыпался не то дождь, не то снег. Шквальный ветер нёс обрывки газет и прочий мусор по тротуарам. То, что они были в тепле и уюте, казалось тогда большим счастьем.

Принесли пиццу и горячий кофе.

— Ну, рассказывай, — Илья сделал большой глоток кофе, чтобы согреться. Хотя он только вышел из машины и прошёл три метра до кафе, ему было зябко только от вида того, что происходило на улице.

— Почему я вам должна что-то рассказывать?

— Не хочешь, тогда жуй. Ты же есть хотела.

Ника откусила большой кусок пиццы и стала его жевать, медленно и долго, как будто ей это было трудно.

Илья ел, думая, что нужно прикупить пару коробок пиццы для домашних.

— Здесь лучшая пицца в городе. Как тебе? Ты что плачешь? — он поднял глаза на девушку.

У Ники по щекам текли крупные слёзы, падая на руку, которую она положила перед собой на стол. Девушка смотрела в окно и плакала тихо и беззвучно, а про себя повторяла только одно: «Вот дура, какая же я дура!». Она взглянула на Илью и снова уставилась окно.

— Да, херня всё это.

Илья молчал, просто не знал, как реагировать. Он сам никогда не плакал, только однажды, когда хоронил деда. Мать он не видел плачущей никогда, а Марина плакала несколько раз за всю их совместную жизнь. Последние годы он просто отвык от того что, кто-то кроме маленьких детей может плакать.

— Застала своего с какой-то шалавой. Бывает. Я ж говорю — херня. Обидно, правда. Я считаю, если ты хочешь спать с кем попало, так расстанься сначала. Зачем обманывать? Просто урод, блин, вот и всё, — Ника вытерла слёзы рукой и взяла чашку с кофе. — Ерунда. Нашла из-за чего расстраиваться, из-за дебила этого.

Илья по-прежнему молчал. Ему было неловко. Зачем он её вообще сюда привёз? Подбросил бы до дома, порыдала бы в подушку и забыла бы о нём через какое-то время. В юности такие вещи вообще просто переносятся, и влюблённость в одного человека, сменяется влюблённостью в другого.

— Ну, что вы на меня уставились? Ну дура! Да! Знаю! Нечего на меня смотреть!

Илья откусил большой кусок пиццы, пожал плечами, и с видом человека, которому ничто не может помешать наслаждаться жизнью, сказал:

— Веришь — нет? Но мне как-то плевать.

Ника удивлённо посмотрела на него, возможно дольше, чем хотела.