Книга Я знаю твою тайну, страница 21 – Вероника Ольховская

— А что я такого сказал⁈ — нахмурился Эд.

В это момент мой телефон завибрировал новым сообщением. Сначала я не хотела даже смотреть, кто написал, но потом всё же разблокировала экран.

«Александра, это Макар. Я прошу прощения за все сказанные в ваш адрес оскорбления. Наверное, за такое в Средневековье вы могли мне отрезать язык. Но, к счастью, на дворе двадцать первый век. Поэтому просто простите».

Его сообщение было настолько неожиданным, что я оторопела. Как человек, который всегда до последнего стоял на своём, решился вдруг извиниться? И откуда у него вообще был мой номер?

Пока я думала об этом, послышалась новая вибрация:

«P. S. Надеюсь, вы не будете ругать Юлю за то, что она заставила меня написать прошлое сообщение».

Наверное, мне стоило оскорбиться. Макар не сам решил извиниться — на него давила сестра. Но меня настолько позабавило это, что я не заметила, как улыбнулась.

— И что же тебе такое написали, что ты аж засияла? — Недовольный голос мужа заставил меня поднять на него взгляд. — Или правильно будет спросить: кто тебе пишет?

За всё время наших отношений Эд редко ревновал меня, предпочитая не замечать открытого флирта со стороны мужчин. И я никогда не обращала на это внимания, считая, что муж просто доверяет мне. Но теперь стало ясно — его никогда не интересовало, есть ли у его жены связь на стороне или нет. Он просто был ко мне равнодушен.

— Мужчина, — без тени сомнения ответила я. — А что?

— Ничего. Но ты не боишься об этом мне говорить? — ухмыльнулся Эд, сложив меню. — Моя жена улыбается сообщениям другого — разве это нормально?

— Не вижу в этом ничего плохого. — Заблокировав телефон, я положила его на стол. — Это же просто переписка. Или для тебя любое общение — измена?

— Нет. — В этот момент к нам подошёл официант. — Просто мне неприятно, когда ты даже мысленно улыбаешься другому. Больше не делай так.

— Хорошо, — поджав губы, коротко кивнула я. — Только не волнуйся… Кроме тебя, мне никто не нужен.

Ложь. Открытая бессовестная ложь. Душа горела от осознания, что я опускаюсь до уровня Полонского. Но я должна была подавить совесть в зародыше — ведь только так я могла выиграть войну за дочь.

Ужин прошёл спокойно. Ника без умолку рассказывала про своих школьных друзей, тренировки и новые достижения, а мы с мужем внимательно слушали её, лишь изредка задавая интересующиеся вопросы. И если раньше от бесконечного трындения я под конец уставала, то сейчас была благодарна дочери за её разговорчивость.

Так я могла вообще не обращать внимания на Эда.

Домой мы вернулись ближе к ночи. Николь сразу же пошла в свою комнату заниматься уроками, а я решила немного поработать, заняв гостевую. Но дело не шло…

Отложив ноутбук в сторону, я легла на кровать и уставилась в стену. Сейчас мне хотелось скрыться от всего мира и хотя бы несколько минут полелеять свою боль. Стервозность и малодушие отступали, когда я оставалась наедине с собой.

Не видя ненавистное лицо Эда, не слыша всё ещё родной голос, я становилась слабой женщиной, желающей просто оплакать безутешное горе, принесённое предательством мужа. Тяжёлые слёзы невольно катились по щекам, крича о том, что всё ещё больно, что всё ещё неприятно.

И чтобы хоть как-то отвлечься от мучивших чувств, я взяла в руки телефон. Галерея, социальные сети, мессенджеры — я не знала, куда ткнуться, чтобы ненадолго сбежать из суровой реальности.