Книга Самый достойный герцог, страница 49 – Полия Белгадо

— Ну, здравствуй, — сказала она, оглядев каменную столешницу у стены, из отверстий в которой тянулись вверх трубы. Только была это не столешница, а главный котел под обшивкой. Поставив лампу, Кейт прижала ладонь к чугунной решетке топки — почти холодная. Огонь, должно быть, давно потух. Остаточного тепла оранжерее хватит до конца дня, не дольше, и это при условии, что дверь будет постоянно закрыта.

— Что же с тобой случилось? — спросила она.

Привычка обращаться к механизмам появилась у нее от Па, тот любил проговаривать мысли вслух, когда занимался работой.

«Помоги же мне понять», — говорил он.

Не отрывая глаз от агрегата, она расстегнула шерстяной жакет, сняла его и отложила в сторону. Затем хмурым взглядом окинула платье из белого муслина. Его не удастся уберечь от грязи, подол уже в саже.

«Что ж, ничего не поделаешь».

Кейт потянула рукава к локтям и услышала, как трещат швы. Взяв в руки лампу, она склонилась к котлу.

— Ты не собираешься рассказать мне, что произошло прошлым вечером на террасе с мисс Мейсон? — спросил Эшбрук, пуская лошадь шагом.

Себастьян провел рукой по лбу.

— Господи, какой же ты настырный, Эш. Тебе никогда об этом не говорили?

Улыбка маркиза обнажила два ряда жемчужных зубов.

— Еще нет. Итак?

Герцог промолчал и пришпорил Грома. Эш, разумеется, не отставал.

— С чего ты вообще решил, что я был там с ней?

— Ну, прежде всего потому, что, заметив, как она вышла, ты помчался следом. — Эшбрук весело хохотнул. — Потом я увидел сидящего за столиком Сигрейва. Между прочим, в полном одиночестве. И я подошел к нему. Хотя, надо признать, к нам через некоторое время присоединилась мисс Мейсон, и она выглядела так, будто недавно была в объятиях мужчины. Пусть и недолго. — Он поцокал языком. — Мне стыдно называть тебя другом.

— Мы не друзья, Эш.

Заявление совсем не задело маркиза и не ослабило пыл.

— Вы провели наедине минут десять и… — Он с прищуром оглядел Мабери. — О боже.

Себастьян натянул поводья, притормаживая.

— Что еще?

— О боже, нет, — простонал Эшбрук. — Скажи, что я ошибаюсь.

Мабери терял терпение.

— Объясни, в чем дело, черт возьми!

— Ты от нее без ума, — заключил маркиз.

— Что?! — Крик испугал Грома, пришлось крепче сжать поводья. — Что за шутки?

Но Эшбрук был совершенно серьезен.

— Мужчина отказывается говорить о своей связи только в том случае, если испытывает серьезные чувства.

— Это не значит, что я без ума от мисс Мейсон. Это не так.

— А отрицание — еще один признак. — Эшбрук тяжело перевел дыхание. — Только не говори, что ты готов надеть кандалы. Я же говорил… ты мой единственный друг, оставшийся на свободе.

— Мы не… — Себастьян потер большим и указательным пальцами переносицу. — Я не влюблен и никогда не буду без ума от мисс Мейсон.

Или от любой другой женщины, если уж на то пошло. Данная себе клятва не будет нарушена. Сама его душа противится этому.

— Значит, она тебе безразлична? Ты ничего к ней не испытываешь?

— Абсолютно ничего.

— Тогда не станешь возражать, если я за ней приударю.

Себастьян рыкнул, а Эшбрук захохотал.

— Я так и думал.

Герцог резко выдохнул и повернул коня в сторону поместья.

— Мне надо наведаться в оранжерею. У Олтона какие-то новости о ремонте.

Из компании еще утром должны были прислать мастера, но, по словам Имса, недавно выяснилось, что они даже не получили сообщение от них. Мама определенно переживает, к тому же ей много лет не доводилось любоваться красотой оранжереи. Когда она проводила больше времени в Хайфилд-парке, это место было ее любимым.