Книга Опьяненная страстью, страница 18 – Мишель Смарт

Когда слезы иссякли, она почувствовала себя немного лучше.

Худшее позади. Константинос знает о ребенке. У нее все еще есть работа, а значит, пора возвращаться к обязанностям. Отсморкавшись и освежив макияж, Лена разбудила компьютер и ушла с головой в работу.

Было уже восемь вечера, когда Лена закончила. Измученная во всех смыслах слова, она встала на лыжи и поплелась по снегу к своему домику в дальнем конце комплекса. Проходя мимо гостевых коттеджей, она старалась смотреть прямо перед собой, чтобы не искать глазами окна Константиноса.

Оказавшись в безопасности в теплых пределах своего уютного жилища, она подумала о еде. За весь день она почти ничего не ела. Аппетита не было, и она решила сначала принять душ, а потом решить, хватит ли у нее сил дойти до столовой для персонала.

После душа Лена надела теплую пижаму, поверх нее — толстый кремовый халат, и без энтузиазма уставилась на готовые блюда, наполняющие крошечную морозилку. Не успела она решить, что разогреть — макароны с сыром или спагетти с фрикадельками, как в дверь резко постучали…

Когда дверь не открыли, Константинос постучал снова, зная, что она у себя.

Когда Лена, наконец, открыла, его сердце замерло.

— Можно войти?

Она замешкалась, прежде чем отступить, чтобы впустить его. Пока он снимал верхнюю одежду, Лена не сводила с него настороженного взгляда.

Может быть, оттого, что она стояла перед ним в самой несексуальной пижаме, но в ней была уязвимость, хрупкость, которая вызывала в нем противоречивые чувства. Ему было неприятно осознавать, что он — причина этой уязвимости.

Пригладив влажные волосы, Лена тихо спросила:

— То, что ты здесь, означает, что ты мне веришь?

Константинос выдержал ее взгляд. Затем кивнул.

Лена закрыла глаза и выдохнула, будто сбросила с плеч тяжелый груз.

— Ты ела?

— Нет.

Лена открыла дверцу морозильной камеры. Ее руки снова задрожали, эмоции переполняли, грозя выплеснуться с потоком слез. Константинос поверил ей и остался!

— Хочешь поужинать со мной?

— Лена, нам нужно…

— Поговорить, — закончила она за него, не отрывая взгляда от скудного содержимого морозилки. — Знаю. И мы поговорим. Просто дай мне несколько минут, чтобы прийти в себя, хорошо?

— Я… — Константинос вздохнул, но не раздраженно, скорее примирительно. — Конечно.

— Спасибо, — выдохнула она, смаргивая слезы. — Макароны с сыром или спагетти с фрикадельками?

Взгляд, которым он одарил ее, заставил ее сдавленно рассмеяться и немного успокоить бешено колотящееся сердце.

— Не любишь полуфабрикаты?

Он поднял бровь.

— Я грек. Полуфабрикаты нам противопоказаны.

Лена улыбнулась. Впервые с тех пор, как она сделала тест на беременность, у нее зародился лучик надежды на то, что отец ребенка захочет участвовать в его жизни.

Константинос наблюдал, как напряжение, сковавшее плечи Лены, ослабло, когда он признал отцовство.

Эта женщина носит его ребенка, а значит, он должен принять этот факт как данность, оставив в прошлом недовольство и гнев.

Он сделал долгий, глубокий вдох через нос, но это не помогло, особенно когда его легкие наполнились мягким цветочным ароматом от волос Лены. Воспоминания, которые он вызвал, пробудили в нем желание.

Стиснув зубы, Константинос отстранился, чтобы ненароком не коснуться ее.

— Иди и сядь, — приказал он. — У тебя был трудный день, ты устала. Я скажу, чтобы нам доставили еду.