Книга Фантазии о счастье, страница 62 – Дженис Мейнард

— Я беременна, Хартли. Извини. Должно быть, это случилось в тот день, когда ты неожиданно вернулся из Европы. Мы тогда немного сошли с ума и были неосторожны, может, презерватив порвался. Не существует стопроцентной защиты.

Хартли молчал. Он смотрел на нее, но его глаза были пустыми, он словно окаменел.

— Скажи что‑нибудь, – взмолилась Фиона. – Пожалуйста.

Она понимала, что выбрала неподходящее время для своего сообщения, но и тянуть больше не могла.

Она предпочла бы, чтобы он накричал на нее, выругался, да что угодно… но он молчал. Наконец Хартли вытащил бумажник, извлек из него стодолларовую купюру и сунул ее под контейнер с сахаром. Затем он вышел из кабинки и пошел прочь.

Хартли отправился на пикник на пляже. Ему совсем не хотелось туда идти, но он причинил членам своей семьи слишком много боли, чтобы отказывать им в такой малости. Он извинился за отсутствие Фионы, поджарил себе хлебцы и маршмеллоу и устроил прекрасное представление человека, которому на все наплевать.

Как только у него появилась возможность уехать, не обидев семью, он уехал. Он не проходил мимо дома Фионы. Он не мог даже близко подойти к ее улице. Вместо этого он заехал в магазин спортивных товаров, купил толстый спальный мешок и поехал в свой недавно приобретенный дом.

Это был не столько дом, сколько мечта о доме. Мечта о том, какой могла бы быть его жизнь. Фиона рядом с ним, и все секреты наконец‑то раскрыты. Теперь он знал, что влюблен в нее. По‑настоящему, безумно, глубоко. Вероятно, так было уже некоторое время, просто он не давал себе труда осознать это. Перед встречей с адвокатом он внезапно понял, что не может пойти туда без Фионы. Ему нужно было, чтобы она была рядом в такой важный момент.

Каким же наивным дураком он был, думая, что все может быть хорошо! Жизнь всегда ждала своего часа, чтобы настучать ему по голове. Его боль и ужас были так глубоки, что поглотили его. Он не мог избавиться от того, что узнал в Швейцарии. Он никогда не сможет стереть из памяти фотографии, которые ему показал дядя. Ужасные свидетельства самоубийства. Кровь. Так много крови! И лицо его матери, бледное и прекрасное в смерти. Он видел и другие фотографии. Мама в детстве. Смеющаяся. Беззаботная.

Хартли поднялся на второй этаж, не обращая внимания на прогнившую лестницу и битое стекло повсюду, бросил спальник на пол и улегся в него, дрожа всем телом, как в лихорадке.

Его бабушка и дедушка по материнской линии потеряли двоих дочерей. Как они пережили такую боль? Одна дочь погибла, другая содержится в клинике в Вермонте. После нервного срыва она редко кого из семьи узнает.

Хартли пытался примириться с прошлым, забыть весь этот ужас. Но что теперь? Он отец будущего ребенка. Боже милостивый! Нет смысла спрашивать, его ли это ребенок. Фиона удивительно бесхитростная и искренняя женщина. Он преследовал ее, ложился с ней в постель снова и снова, потому что влюбился.

Теперь он понятия не имел, как жить дальше. В конце концов, усталость взяла свое. Он уснул, но спал урывками, его мучили кошмары. Он ушел от Фионы, не сказав ни слова. Имеет ли он право после такого считать себя мужчиной?

Перед рассветом он плеснул себе в лицо водой и в отчаянии уставился в мутное зеркало. Тот, кого он увидел в нем, был скорее призраком прежнего Хартли Тарлтона.