Книга Снежный ком любви, страница 48 – Наталия Доманчук

— Как ты стала такой мудрой? Я тоже хочу!

— Ну, какая тут мудрость, Снежок? Это хитрость. Хотя да, с возрастом я стала понимать намного больше. Мне уже не нужны ни иллюзия красивых отношений, ни ураган бесполезных эмоций. Мне всего этого хватило с Юном. Последний год, когда мы были вместе, мы постоянно выясняли отношения, я неистово его ревновала, чем доводила и себя, и его до бешенства. Он вечно меня перекраивал, переделывал под себя. Это неправильно. Не нужно никогда ни под кого подстраиваться. Ты похудеешь, тебе скажут – надо поправиться, захочешь постричься – тебе скажут: «Ходи с длинными волосами». А что, если я этого не сделаю? Мне найдут замену? Ну и прекрасно! Я найду того, кто мне замену искать не будет. Так что да, я себя сейчас ощущаю очень умной женщиной, и эмоциональные встряски мне на фиг не нужны. Я от них очень устала, и поэтому я столько лет была одна.

— И выбрала Генку…

— Это тоже суррогат счастья, пустые ванильные встречи. Но я хоть не рыдаю полночи в постели. Я знаю, что он не мой, и, как я тебе уже много раз признавалась, меня это устраивает.

— Значит, ты его не любишь… – предположила Снежана.

— Я испытываю к нему добрые приятные чувства. Но любви до дрожи нет.

— А она обязательно должна быть, дрожь эта?

— Мне кажется, это первый показатель, – засмеялась Лера, – от Юна меня трясло, как в лихорадке, как буровую машину. Я ненавижу фальшь, но, увы, пока рядом со мной нет мужчины, от которого я бы билась в трясучке. Так что буду искать свою буровую установку.

— А что же есть в Генке, что ты его выбрала?

— У него прекрасное чувство юмора, – засмеялась Валерия, – да, это ужасно звучит – быть с мужчиной только потому, что у него замечательное чувство юмора, но оно делает наши отношения легкими, необременительными. Воздушными, как качели. Никакого напряга: встретились, посмеялись и разошлись каждый по своим подушкам. Ой, ладно, все, хватит, пойдем выпьем?

Они вернулись в гостиную, но девочек там уже не было.

Снежана с Лерой переглянулись и бросились в комнату Сашки.

Девушки лежали на кровати в обнимку с огромным плюшевым медведем. Сашка лежала слева от него на животе, широко раскинув руки, положив на медведя правую ногу, а Даша слева, на краю кровати, спала на боку, красиво скрутившись в калачик и обнимая мягкую игрушку за шею.

Женщины прикрыли дверь и направились в гостиную.

— Знаешь, о чем я думаю? – спросила Лера подругу, открыв холодильник и достав оттуда новую бутылку шампанского.

Снежана достала с полки фужеры и поставила на барную стойку.

— Вот эта Даша… – Чуть помаявшись с оберткой и открутив проволочку, Лера аккуратно вытащила пробку и разлила шампанское в бокалы. – Согласись, она ведь не очень красивая, правда?

Снежана скривилась:

— Я бы не назвала ее красавицей, но она очень…

— Нежная, да? – Лера протянула подруге полный бокал.

— Точно! – отозвалась Снежана. – Я все искала ей определение и не могла найти.

— А еще она… настоящая женщина. Такая, знаешь, которую хочется обнимать, оберегать, ну, ты меня поняла.

Снежана улыбнулась, кивая, достала из холодильника сыр, нарезала и, выложив на тарелку, поставила перед подругой.

Красота Даши была в нежности и даже в какой-то степени детскости. Снежана сравнивала ее с дочкой и с сожалением признавалась, что, даже несмотря на всю красоту и эффектность Саши, она уступала Даше. Было в Даше что-то такое непонятное, притягивающее. Даже взять фигуру: вроде худая, но нет, хрупкая, как только что срезанные тюльпаны. Или лицо: и черты кое-где острые, и глаза не самые выразительные, и рот лягушачий, как у ее матери, но на это лицо хотелось смотреть и смотреть, настолько оно было притягательное, приятное даже в своей некрасивости.