Книга Нелюбимый, страница 99 – Наталия Доманчук

— Ты не переживай. Я всегда буду рядом.

Она закивала, смахивая слезы:

— Я знаю. Мне главное, чтобы ты был рядом вот таким счастливым. И здоровым!

Они опять прижались друг к другу — как старые добрые друзья и самые родные люди на планете.

А ровно в четырнадцать двадцать Давид стоял на крыльце знакомой школы. Сколько раз он провожал и встречал племянников и даже подумать тогда не мог, что когда-то будет стоять и ждать своего сына.

Семен появился минута в минуту, без опоздания, приветливо улыбнулся отцу и указал пальцем на другую сторону Садового кольца:

— Нам туда!

— Может, на машине? Тебе вроде утром понравился мой автомобиль.

Мальчик упрямо замотал головой и направился в сторону подземного перехода.

Еще через пятнадцать минут они зашли в метро и сели в первый вагон, который направлялся в область. Когда народ в вагоне рассеялся и они присели на скамейку, Давид попытался завести разговор с сыном, задавал вопросы: «Куда едем?», «Какая у нас цель?», но Семен не отвечал. Тогда он решил просто сидеть рядом и наблюдать. Но и это было сложно: сын почти не проявлял никаких эмоций, только когда вагон подходил к станции, мальчик чуть оживал, на пару секунд замирал, но потом опять как будто отключался. Давида очень клонило в сон. Ночь, проведенная в разговорах с Мариной, была невероятной, но сейчас сильно давала о себе знать. Он даже вздохнул, предполагая, как его женщине трудно работается после такой бессонной ночи.

Доехав до конечной станции, они вышли из вагона, подождали состав, который шел в город, и снова сели в него. Пока они ехали, Давид украдкой рассматривал сына и искал в нем черты Алевтины. Но нет, сын получился его точной копией. И не только из-за синих глаз и темных непослушных волос. Даже рот и нос были отцовскими.

На Баррикадной мальчик вскочил и потащил отца на выход. Они еле успели выскочить, но Семен крепко держал Давида за руку, а тот просто таял от счастья.

Они подошли к дому, где жили Семен с Мариной, зашли в подъезд и пешком поднялись на третий этаж. Сын освободил отцовскую руку, вытащил из рюкзака ключи и открыл дверь.

Давид жадно втянул запах уже такой родной квартиры и пошел за сыном в его комнату.

— Тебе было скучно! — заметил мальчик.

— Нет. Мне было с тобой очень здорово.

Семен пожал плечами, достал из книжного шкафа тетрадь и стал записывать цифры: «2», «3», «3», «4»…

Давид заглянул в его тетрадь и стал размышлять, что это могли быть за цифры, и, когда над ними появились буквы, ему все стало ясно. Он достал из кармана телефон, открыл схему метро и протянул сыну:

— Смотри, вот тут ты немного ошибся, от Полежаевской до Октябрьского Поля не три, а четыре минуты. Это в среднем. Хотя, возможно, потому что было немного людей, поезд простоял на Полежаевской чуть меньше и приехал на следующую станцию раньше. Семен с интересом разглядывал схему, несколько раз поднимал удивленные синие глазища на отца, а потом спросил:

— А откуда у тебя эта схема? Ты сам ее сделал?

— Нет, конечно. Этим занимаются специалисты. Одни, как ты, ездят и фиксируют время, другие, как, например мой племянник Игорь, создают такие программки, куда вносят всю эту информацию. А потом все люди, которые ездят на метро, закачивают себе в телефон эту схему и пользуются ею.