Книга Нелюбимый, страница 65 – Наталия Доманчук

Алевтина опять села на кровати, подняла на Алену глаза и мотнула головой.

— Мне сразу сказали, что он умер, как только я пришла в себя. Сказали, что не смогли реанимировать его… — Алевтина сглотнула, пытаясь не разрыдаться, но Алена видела, что девушка уже была на грани истерики.

— Понятно, — как можно ласковей произнесла Алена, — а ты видела его?

— Я? Нет, конечно! Конечно, не видела! Они его сразу увезли, я еще под наркозом была. А когда я встала на следующий день, я сбежала… Я побоялась увидеть его смерть. Еще страшней для меня были бы его похороны. Похороны на двоих. Я бы не вынесла этого. Я бы… — она сжала кулаки, — я бы с ним умерла, на его маленьком гробике. Если бы вы только знали, как я мечтала, что у меня будет семья: я и он — это ведь уже семья!

— Я не знаю, кто тебе сказал, что он умер, но он выжил. И его распределили в дом малютки. Только вот Давид найти его не может…

Алевтина замотала головой:

— Нет, я не верю! Ну зачем им говорить мне, что он умер, если он был жив? Зачем? Они сказали, что он родился инвалидом. Кому, как только не родной матери, нужен ребенок-инвалид?

— Не знаю…

— Нет! — повторила она упрямо. — Я бы… почувствовала. Я же мама, самый родной ему человек! Я бы почувствовала! — она заплакала. — Разве я бы не почувствовала, что он жив?

Алена резко обняла ее и прижала к себе, успокаивающе гладя по голове. Алевтина не пыталась вырваться, она даже немного размякла в руках женщины.

— Не все мы можем почувствовать. Не все, милая…

Алевтина внезапно напряглась, всматриваясь в никуда, и тихо спросила:

— И как же сейчас быть? Где он, мой мальчик?

— Давид найдет его. Я ни грамма не сомневаюсь в этом.

Давид появился в офисе только к вечеру и рассказал Сашке все, что знал, хотя за последние сутки он не продвинулся ни на шаг.

— Потихоньку поднимаю на уши всех, кого могу, ищу акушерок и врачей, которые работали в те дни. Есть две зацепки, надеюсь, завтра будут адреса одной медсестры и анестезиолога, которые работали в ту смену. Очень рассчитываю на них. Был там в этом роддоме старый фельдшер, везде его подписи стоят, но он умер месяц назад! Не мог подождать немного и умереть в следующем году? — возмутился Давид, уселся в кресло и попытался расслабиться. Сашка подошел и решительно встал возле его стола.

— Аля не виновата в том, что произошло.

Давид выставил вперед руку:

— Саша, я очень прошу тебя, не защищай ее, лучше просто помолчи… Иначе я наговорю тебе много обидных слов, и мы поссоримся. Она сбежала. Этому есть объяснение?

— Да. Ей сказали, что он умер. Она не хотела видеть его мертвым.

— И даже потом не поинтересовалась его судьбой?

— Какая может быть судьба у ребенка, который умер?

— Могилка. Мне страшно говорить тебе такие вещи, но даже если ребенка не стало, то мать приходит к нему на могилу. Мать хотя бы знает, где она находится! А твоей Алевтине по фигу на все!

— Я найду его и усыновлю! — вдруг заявил Сашка.

Давид показательно громко рассмеялся:

— А ты не подумал о том, что это может быть мой ребенок? Будешь моего сына воспитывать?

— Буду. И полюблю его как своего. Не важно, твой он или ее насильника.

— Какой ты правильный, Саш! Сладкий такой, приторный. Только одного понять не можешь — нелюбимый! Не-лю-би-мый! — последнее слово Давид повторил по слогам.