Книга Вьюга злится, страница 48 – Наталия Доманчук

— А что же есть в Генке, что ты его выбрала?

— У него прекрасное чувство юмора, — засмеялась Валерия, — да, это ужасно звучит — быть с мужчиной только потому, что у него замечательное чувство юмора, но оно делает наши отношения легкими, необременительными. Воздушными, как качели. Никакого напряга: встретились, посмеялись и разошлись каждый по своим подушкам. Ой, ладно, все, хватит, пойдем выпьем?

Они вернулись в гостиную, но девочек там уже не было.

Снежана с Лерой переглянулись и бросились в комнату Сашки.

Девушки лежали на кровати в обнимку с огромным плюшевым медведем. Сашка лежала слева от него на животе, широко раскинув руки, положив на медведя правую ногу, а Даша слева, на краю кровати, спала на боку, красиво скрутившись в калачик и обнимая мягкую игрушку за шею.

Женщины прикрыли дверь и направились в гостиную.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила Лера подругу, открыв холодильник и достав оттуда новую бутылку шампанского.

Снежана достала с полки фужеры и поставила на барную стойку.

— Вот эта Даша… — чуть помаявшись с оберткой и открутив проволочку, Лера отпустила пробку и разлила шампанское в бокалы. — Согласись, она ведь не очень красивая, правда?

Снежана скривилась:

— Я бы не назвала ее красавицей, но она очень…

— Нежная, да? — Лера протянула подруге полный бокал.

— Точно! — отозвалась Снежана. — Я все искала ей определение и не могла найти.

— А еще она… настоящая женщина. Такая, знаешь, которую хочется обнимать, оберегать, ну ты меня поняла.

Снежана улыбнулась, кивая, достала из холодильника сыр, нарезала и, выложив на тарелку, поставила перед подругой.

Красота Даши была в нежности и даже в какой-то степени детскости. Снежана сравнивала ее с дочкой и с сожалением признавалась, что, даже не смотря на всю красоту и эффектность Саши, она уступала Даше. Было в Даше что-то такое непонятное, притягивающее. Даже взять фигуру: вроде худая, но нет, хрупкая, как только что срезанные тюльпаны. Или лицо: и черты кое-где острые, и глаза невыразительные, и рот лягушачий, как у ее матери, но на это лицо хотелось смотреть и смотреть, насколько оно было приятное.

— И знаешь, что обидно, Снежок? — Лера сделала два глотка. — Нам с тобой никогда не стать такими. Мне кажется, что это врожденное… Эта нежность. Ты видела, как она лежит на кровати?

Снежана засмеялась:

— И как лежит Сашка!

— Так же они и сидели за столом, — Лера взяла кусочек сыра и отправила его в рот, — Сашка — сгорбатившись, размазывая слезы по лицу, а Даша — выпрямив спину и гордо глотая их.

— А мне кажется, ты не права. Я видела эту Алену — Дашину мать. Она из забитого поселка под Томском. Откуда там могли родиться манеры? Нет, насчет врожденности в других женщинах я не спорю, но и развить эти качества элитной женщины тоже возможно. А сделать это можно только рядом с настоящим мужчиной. Ты бы видела покойного мужа этой Алены!

— Красавец?

— Не то слово. Когда я его увидела, ему тогда было лет пятьдесят. Но я чуть глаза не сожгла, как пялилась на него. А он, знаешь, заметил, но так спокойно отвел взгляд, мол, не трогай меня, я занят. И все представление — это было в выступление наших фигуристок — держал свою жену за руку и периодически целовал ее. Руку, я имею в виду.

— Эх, я думала, что такой любви нет, а ты мне сейчас всю душу перевернула. Доставай колбасу, оливки и бородинский хлеб, будем мою тоску полировать!