Книга Вьюга злится, страница 43 – Наталия Доманчук

— Так, а что же произошло? Он не хотел, не хотел с тобой быть, а сейчас вдруг захотел?

— Он говорит, что всегда хотел. С первой минуты, как меня увидел. Только вот боялся, что его родители не разрешат. Да и сам не был уверен. Понимаешь, у него же совсем другая культура. Для него любые отношения — это путь к браку, это поиск невесты. С китайцем нельзя просто переспать. Вернее, переспать можно, но скорее всего, он тогда просто сбежит утром. У них все по-другому. Если он пригласил на свидание, то уже примеряет тебя на роль жены и матери своих детей.

— Я думала, такого уже нигде нет…

— Я тоже. Но, оказывается, есть. И вот он все никак меня не приглашал, хотя приезжал в Суйфэньхэ почти каждый раз, когда я была там. Я затоваривалась у его кузена постоянно. А он летел за две тысячи километров, чтобы повидать меня. Правда, мне говорил совсем другое: что по делам, что мама попросила. Вот. А когда я пропала на полгода, он сразу понял, что хочет быть со мной. Взял билет в Москву, приехал и сделал мне предложение.

— Так ты теперь уедешь в Китай? — с ужасом в глазах спросила Снежана.

— Нет, успокойся! Мы поедем, конечно, но только чтобы познакомиться с его семьей. Юн обожает Россию и хочет жить здесь. Правда, с Лужниками надо что-то делать… не знаю пока что…

С бизнесом все в момент изменилось.

Четырнадцатого августа президент Ельцин обещал, что девальвации не будет, что он это заявляет твердо и четко, но уже через три дня Правительство России и Центральный банк объявили о техническом дефолте и переходе к плавающему рублю. В середине августа официальный курс доллара составлял шесть рублей, а первого октября уже шестнадцать.

Упадок в области торговли Снежана с Валерией почувствовали еще в конце прошлого года, потому что стали появляться компании, которые по прямым контрактам привозили товары по более демократичным ценам, и мелкие продавцы стали просто исчезать с горизонта. В этом же году кризис набрал максимальные обороты и большинство торгашей были вынуждены закрыть свои магазины. Юн рассказал Валерии, что огромное количество магазинов в Китае обанкротились и стоят пустые. Все они были заточены на российский челночный бизнес, а после того, как доллар подорожал почти в три раза, остаться на плаву смогли только те, кто закупал товар не килограммами, а тоннами. На смену палаткам в Лужниках пришли магазины и бутики в шопинг-центрах. Они предлагали покупателям более комфортные условия, где не нужно примерять юбку на тонкой картонке в мороз, а можно согреться, спокойно примерить понравившуюся вещь, самому выбрать в каталоге и заказать нужную модель, если такой нет в наличие.

В России начался новый период международной торговли. Челноки как торговый класс стали совсем исчезать, освободив место для крупного бизнеса.

Снежана, когда была беременной, практически до последнего дня стояла в Лужниках и продавала товар. И хотя Лера ей запрещала, но находиться дома с вечно недовольной бабушкой было еще хуже. В остальном Снежана слушалась лучшую подругу: тяжелые сумки не поднимала, тележку с товаром по утром и вечером со склада на склад не возила, ходила по снежной Москве медленно и аккуратно.

Но после родов она ни разу не была в Лужниках.

Лера говорила, что дела там идут очень плохо: или она сильно ошиблась с товаром, или их бизнесу пришел конец.