Книга Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры, страница 47 – Наталия Доманчук

— Лорик, ну что с тобой? Почему ты злишься?

Я заплакала.

— Я толстая. Я некрасивая. Почему тебе уже шесть раз позвонили, а мне ни одного!

— Мы просто… ты просто… не дала свой телефон Сергею, вот он и не звонит. А если бы дала, то он бы обязательно позвонил.

— Шесть раз? — спросила я и заревела громче.

— Ну, может, и не шесть. А зачем тебе так много? Честное слово, пять раз вполне достаточно.

Я вытерла слезы.

— Я завтра же дам ему свой номер телефона, и пусть он только попробует мне не позвонить.

— Подожди, подожди, нельзя его принуждать.

Я на секунду задумалась, а потом разрыдалась в голос:

— Я зна-а-аю-ю-ю. Но мне так хочется, чтоб он позвонил. Хотя бы один раз.

Тут зазвенел мой мобильник. Я нажала на кнопочку и услышала:

— Здравствуй, ангел!

— Здрасти, — ответила я, и мои глаза чуть не вылезли из орбит. Меня по-разному называли. Была я и киской, и зайкой, и розовым поросенком, но ангелом меня еще никто не называл.

— Мне только что звонил Альберт и сказал, что все к поездке готово. Мы заедем за вами завтра в одиннадцать часов.

— Хорошо, — ответила я почти шепотом.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Я положила мобильник и посмотрела на Аньку.

— Ну? — спросила она.

— Что ну? Это Гена. Крокодил.

— Лорик, не крути носом. Никакой он не крокодил. Мне он, кстати, больше всех понравился.

— Ну и бери его себе.

— Знаешь что, ты просто невыносима. Пойду-ка я лучше поработаю.

И Анька решительной походкой направилась к себе в комнату.

Ну вот. Обидела лучшую подругу. И все из-за чего? Из-за того, что мне не позвонил Сергей.

А почему он должен был звонить? Разве он обещал?

Я пыталась успокоить себя, но все равно ничего не получалось.

Я пошла к себе в комнату, забралась в кресло с ногами и просто думала. Обо всем. В основном о том, что я влюбилась. А влюбляться мне нельзя. Я становлюсь просто сумасшедшей. Я не могу просто любить. Я бросаюсь в любовь с головой, с руками и ногами и даже со своим хвостиком. Я пытаюсь отдать все, что у меня есть. Я не обращаю внимания на недостатки. Точнее сказать, я их просто не вижу. Я забываю обо всем на свете и думаю только о предмете своей любви.

Эдуард как-то сказал мне: «Иногда мне кажется, что ты задушишь меня своей любовью. Как ты не понимаешь, что мне нужен воздух!»

Тогда я усмехнулась и спросила его, не другая ли женщина подразумевается под «свежим воздухом». А сейчас я понимаю, что он имел в виду просто свободу.

Я бы очень хотела, чтобы меня кто-то полюбил так же горячо и сильно, как умею любить я. Чтоб хоть раз в жизни испытать такую любовь, когда тебя любят вот такой, какая ты есть: толстой, длинноносой, целлюлитной…

Можно и дальше перечислять все прелести моего тела, но думаю, что пока и этих достаточно, чтобы процитировать: «Такой, как я, нет, не было и… не надо».

Первый раз в Город Худеющих я попала после того, как родила дочь.

На пропускном пункте бабушка, годочков под триста, меня спросила:

— Кого позвать?

Кроме того, что я не отличаюсь ни умом, ни сообразительностью, еще и девятимесячная реакция на ослабевающий умом организм сделала свое дело: я молчала, хоть и изо всех сил пытаясь пошевелить хоть одной распрямившейся извилиной.

Вахтерша посмотрела на меня сквозь очки и еще раз грозно спросила:

— Кого позвать?