Книга Предатель. На осколках лжи, страница 6 – Наталия Доманчук

Ни на один день он не забывал об этой девушке. Ни на минуту!

А ведь именно с того дня и пошло у него все кувырком!

До этого он жил – не тужил, учился в универе, каждый день встречался с Морозовой и чувствовал себя невероятно счастливым.

Все закончилось в тот момент, когда он попал в аварию, а она ему выложила, что выходить замуж за инвалида никак не входит в ее планы.

Так легко это произнесла! Даже улыбнулась, а потом спокойно отвернулась и подошла к двери.

Давиду хотелось крикнуть:

— Даш! Как же так? Мы же клялись в вечной любви! Пока смерть не разлучит нас! И вот она, эта смерть, прошла мимо, почему же и ты уходишь?

Но он ничего ей не сказал. До последнего не верил, что она уйдет. А она сделала это.

Тогда и он решил, что ей не место в его жизни. Появилась Регина. Вернее, она всегда была где-то рядом, только сейчас, когда она легко приняла его таким разбитым и поломанным, Давид по-другому на нее посмотрел.

Нет, не с интересом. С благодарностью!

И поначалу все шло неплохо. С помощью отца и его денег Давид быстро пошел на поправку, и с тех пор ни разу не видел Дашу и даже не узнавал, где она и что с ней. Принципиально.

Но это, конечно же, не касалось снов, где она приходила к нему. Утром было и стыдно, и больно.

— Давид Генрихович, – склонилась над ним девушка в белом халате и шапочке, – все готово.

Она протянула ему небольшой пакет с брендом клиники, и мужчина взял его, вскочил и не прощаясь большими шагами пошел к выходу.

Через полчаса, заехав на подземную парковку, он на лифте поднялся на третий этаж, забежал в квартиру, схватил чемодан и принялся кидать в него свои вещи.

Регина, конечно же, оказалась рядом:

— Что происходит, милый?

— Мы разводимся! Квартиру я оставляю тебе, за мной – загородный дом. Возражения? – он остановился и посмотрел на нее.

— А папа знает о твоем решении?

— Мне плевать на папу и на то, что он об этом думает, – ответил Давид, подхватил одним жестов штук пять плечиков с костюмами и отправил их в чемодан.

Когда Давид добрался до загородного дома, на часах было три часа. Упав на кровать в спальне, он и не заметил, как заснул.

Проснулся, когда на улице уже было темно.

Сев на кровати, он взял телефон и посмотрел на экран: семнадцать пропущенных от отца и несколько сообщений. Читать он их не хотел ни сейчас, ни когда-либо.

Да, это было почти спонтанное решение, рожденное на эмоциях, но Давид об этом не жалел. Казнил он себя только за то, что за десять лет не создал хоть мало-мальскую финансовую подушку безопасности. Работал-то он с утра до ночи! Так хотел, чтобы отец был им доволен, верил, что тот его обязательно вознаградит, и что в итоге?

Гуревич встал, прошел в гостиную, подошел прямиком к бару и налил в бокал виски.

Все у него в этой жизни пошло через одно место с того дня, как не стало мамы. Отец моментально изменился и превратился в жестокого и алчного старика. Нет, не только Давид пропадал на работе. Генрих Владленович там тоже практически жил.

Все, что понимал сейчас Давид – это что надо устраиваться на работу и подниматься самому. Да, с нуля. Зато всей своей жизнью будет руководить он, а не отец со своим лучшим другом и его дочерью.

Мужчина отпил из бокала, но оставив его на столе поплелся в спальню.

Странно слоняться по дому, когда нечем себя занять. Такого с Давидом никогда не случалось, и это состояние ему не нравилось. Бестолковое времяпровождение никогда не манило Гуревича.