Книга Предатель. На осколках лжи, страница 37 – Наталия Доманчук

— Во сне, естественно! Я еще в понедельник сходила к нему на могилу и сказала: “Гера, ты, конечно, свинья редкостная, но я все равно тебя люблю, и Давида, как ни странно, тоже!”

Давид не придал этому “как ни странно” значения. Все же не все тети любят своих племянников, может, и его не исключение.

— Поэтому так и сказала: хочу открыть ему твою тайну! – продолжала женщина, – Явись ко мне во сне и скажи, шо ты не против.

Мужчины, открыв рты, следили за активной мимикой и жестикуляцией женщины.

— И что? – все же не выдержал Гуревич.

— Шо, шо? Молчит! Не приходит! – развела руки в сторону тетушка.

— Так он может и не прийти, – предположил Максим.

— Может! Я дала ему неделю!

Давид рассмеялся:

— Тетя Белла, ты не меняешься! В последний раз, ты, кажется, тоже ставила отцу условия и что-то требовала. Помню, что его это ужасно бесило, и он принципиально не хотел следовать твоим советам.

— Именно. И хде он сейчас? – хмыкнула женщина. – Умных людей нужно слушаться, а он идиёт. Хто ему доктор? Да уже и поздно пить “Боржоми”, когда над тобой гранитная плита. Кстати, надо там цветочки посадить. Нарциссы. Под стать твоему папеньке, – размахивая руками, произнесла тетушка и вздохнула: – Мне тебя на ноги надо поставить и вернуть все деньги непутевого братца! Один он в нашей семье… – она помотала головой: – Шлемазл!

Прошла неделя, Давид даже забыл об этом разговоре, как после обеда с прогулки пришла тетя Белла, сняла косынку и присела рядом на стул:

— Ну шо, Давочка, готов услышать тайну твоего непутевого отца?

— Он пришел к тебе во сне? – улыбаясь, спросил Давид.

— Нет. Но время уже истекло! Так шо? – она приподняла подбородок.

Не успев даже додумать мысль, почему она заговорила об этом не утром, а сейчас, Давид сразу ответил:

— Готов, – Гуревич уперся руками и чуть приподнялся на постели.

Выглядел он взволнованным, чувствовал, что ничего хорошего тетя не расскажет.

Женщина вздохнула, чуть помолчала и начала свой рассказ:

— Твой отец дружил с Эдиком со школы, дальше они в институт вместе поступили, а потом, уже в конце восьмидесятых, и кооператив открыли. Трудились вместе, и вроде все неплохо все шло, пока они оба не влюбились в одну девочку.

— Мою маму? – спросил Давид.

Тетушка рассмеялась:

— Нет. Они влюбились в Нину Бессонову. Та долго крутила своим курносым носом, но в итоге стала женой Эдика. Хотя, как мине тогда казалось, любила Геру. Долгие годы я не понимала, почему она вышла замуж за Когана.

— Может, потому что была беременной? – уточнил Давид.

— Да, – махнула рукой тетушка. – То, шо она брюхатой выходила – знали все. Но все были уверены, что ребенок от Эдика, и он, между прочим, до сих пор так думает!

Давид ошарашенно смотрел на тетю:

— Регина – не дочь Когана?

— Нет, не его. Спустя пять лет у Регины обнаружили какую-то болезнь, и ей нужен был донор. Эдик не подошел. Тогда Нина в тайне от мужа попросила проверить, может ли твой отец стать донором, – тетя Белла подняла глаза к потолку, – и он подошел.

— То есть, Регина – моя родная сестра? – с ужасом в глазах воскликнул Давид. – Что за бред вообще?

— Ой, Дава, если бы все в этой Санта-Барбаре было бы так просто! Таки наша семья переплюнула Кэпвеллов!

Глава 22

Давид сам догадался, к чему клонит тетя:

— Я – не родной сын? – тихо спросил он.