Онлайн книга «Горелое озеро»
|
В тот день за окном бушевал промозглый ноябрьский ветер. Качественные стеклопакеты не пропускали шум, но гнущиеся во все стороны тонкие ветви рябины во дворе министерства точно передавали картину осеннего ненастья. На одном из объектов, за который отвечал департамент Верховцевой, обанкротился генеральный подрядчик. Информация об этом поступила вовремя: договор был заключен, но основные работы еще не начались. Кроме того, на столе у чиновницы лежало предложение о выкупе доли крупного частного застройщика. В данной ситуации Верховцевой было проще предложить соответствующему ведомству провести госторги по продаже и как можно скорее забыть о проблемном активе. Однако не все в министерстве были согласны с ее позицией. Непрерывные совещания длились с самого утра. Верховцева пропустила обед и чувствовала неприятное урчание в животе. Еще и давящая боль в голове, которая не снималась даже спазмалитиками. Наконец последнее совещание закончилось. Верховцева победила – она решительно поставила на документе свой росчерк: «Отказать. Дальнейшего развития не предусматривает» и передала объект в комиссию по кадастровой оценке. Когда Ирина Леонидовна встала из-за стола, стрелки приближались к девяти часам. Она взялась за смартфон, чтобы вызвать водителя – еще час назад отпустила своего секретаря, – но с удивлением заметила, что в окне ее лучшей подруги, Алины Сергеевны, еще горел свет. «Ах, ну да, отчетный период. Хотя все равно странно. Обычно Аля сдает все своевременно и без проблем», – подумала Верховцева и решила зайти за подругой, чтобы предложить подвезти ее до дома. Когда подошла к кабинету Алины Сергеевны, то услышала из-за двери знакомый оправдывающийся голос: — Да ты пойми, не могу я ее бросить. И не говори так про нее, никакая она не стерва, а несчастная женщина. Да, именно несчастная. Ее пожалеть надо. Я ведь тебе уже рассказывала, какая у нее беда дома. Ну и что из того, что она сама виновата? Мы все не святые. Ваня, ну как ты не понимаешь, ей ведь даже словом перекинуться не с кем! Да ты что?! Какая от него помощь? Она его боится уже. А сегодня еще и на работе проблемы. Она, конечно, молодцом, держится, но я же вижу, как она на глазах превращается в старуху. Ты сам перекуси чем-нибудь, а я часам к одиннадцати приеду, как ее дождусь. Верховцева застыла перед кабинетом и, затаив дыхание, слушала разговор Алины Сергеевны с мужем. В голове появился странный гул, и картинка перед глазами почему-то стала расплывчатой. Ей казалось, что она наблюдает какой-то жестокий и неправдоподобный спектакль со стороны. Это все неправда. Жизнь не могла так подло с ней обойтись. Она не старуха! И никто не смеет ее жалеть! Когда Аля положила трубку, Ирина Леонидовна развернулась и, стараясь не шуметь, направилась к лифту. Володя был уже сильно нетрезв, когда она пришла с работы. Сын пил с бывшим одноклассником, но после его ухода продолжил пить в одиночку. Мать не пыталась с ним спорить – она понимала, что в таком состоянии он вообще не способен к диалогу. Она только просила его остановиться и лечь спать. Но Володя расходился все больше. Он орал, что его мать – продажная чинуша и бесчувственная тварь, которая трактором проходит по чужим жизням. Кричал, что страна навеки обречена сидеть в глубокой жопе, потому что все руководство – это тупые совковые пиявки, типа его мамаши, которые до гробовой доски будут высасывать из бюджета последние деньги. |