Книга Солнечная ярость, страница 28 – Алёна Дым

— А Титов? — спросила я, не веря своим ушам.

— Этот вообще, как чёрный плащ. Только свистни, он появится. Кого хочешь, из-под земли достанет. Может поэтому у него прозвище — Демон. Говорят, он делает все черные и грязные дела Ярового. — шёпотом говорила Полина.

— Ну, я думаю, Константин Владиславович и сам не промах. Вообще не знаю, зачем ему понадобилось наше издательство. — сказал Паша. — Это всё равно, что наш президент открыл бы лавочку с шаурмой.

— Ну это уж ты загнул. — засмеялась Вера, а вот мне было не до смеха.

Мой едва появившийся аппетит испарился, как и не было. Допив свой зелёный чай, я отправилась к Разумовской. Она уже должна была вернуться.

Разумеется, я не приняла близко к сердцу рассказы о Яровом. Возможно, он действительно, какая-то там важная шишка, но чтобы такое… верится с трудом. Тем не менее, состояние мое было, как у перегруженного компьютера в конце рабочего дня. Поэтому, войдя к Оксанке в кабинет, я просто рухнула на стул, глядя в одну точку.

— Как ты? — спросила она обеспокоенно.

— Не очень. — ответила я, не меняя позы.

— Может, поделишься?

— Даже не знаю с чего начать… — вздохнула я. — Этим летом я познакомилась с одним человеком в Германии. Опуская интимные подробности, расстались мы с ним на довольно неприятной ноте, ничем друг друга не обременяя. Я никак не ожидала и не стремилась встретить его хотя бы ещё раз. У меня не вызывает радости сей факт. И вот сейчас этот человек — мой генеральный директор, который нарушает все мои рабочие планы, видимо, сам не зная, зачем. — говорила я, и по мере моего рассказа, глаза Разумовской лезли на лоб, но она не перебивала. — А сейчас ещё эти слухи…

— Какие слухи? — спросила Оксана.

— Да так… Говорят, твой брат — кардинал Ришелье, а Титов и Шувалов — леди Винтер и граф Рошфор. — засмеялась я и, наконец-то, посмотрела на Разумовскую, но, увидев её серьёзное лицо, моя улыбка медленно сползла. — Это ведь не так?

Оксана опустила глаза, потом взяла кружку с чаем и подошла к окну, всматриваясь в даль.

— Окса-ан? Ваш отец… это правда? — спросила я в ужасе.

— Я не знаю, что тебе сказать. — ответила она, всё также глядя на город. — Наша с Костей жизнь не была весёлой и беззаботной после смерти мамы. Мы не купались в лучах славы и отцовской любви. Моё настоящее имя — Яровая Ксения Владиславовна. И сменила я его не просто так. Это была вынужденная мера, после того, как я оставила фамильное гнездо. Мне было тяжело уходить, но оставаться там, у меня не было сил. А со временем, я поняла, что Косте… было намного тяжелее, чем мне. Он — ЯРОВОЙ! Это заложено у нас в крови на генетическом и подсознательном уровне. Только я — девочка, и мне можно проявить слабость, а ему — нет… Мы с ним обосо никогда не ладили. Да и, откровенно говоря, не общались больше десяти лет. Мне всегда казалось, что он меня бросил. Но теперь, я понимаю, что он просто был мальчиком, который выживал в предложенном ему мире.

Она замолчала, а мне, казалось, что Земля остановилась и начала крутиться в обратную сторону.

— А Катя? — спросила я, и у Разумовской чуть не выскользнула чашка из рук.

— Что ты знаешь о Кате? — спросила она меня с неподдельным страхом во взгляде.

— Только то, что она… его девушка. — ответила я, опустив глаза от стыда.