Книга Солнечная ярость, страница 18 – Алёна Дым

Кстати, наш главный озорник интересовался, как ты поняла, что его хотят убить? — спросил Юдашкин, пока я шокировано хлопала глазами.

— Те бандиты… которые… ну которых…

— Я понял. Продолжай.

— Они сами мне сказали. Заставляли назвать адрес того человека, чтобы ваш босс туда поехал. Я сказала, что меня убьют, когда обман вскроется. А они сказали, что убивать меня уже будет некому, и мне этот Ренат заплатит денег. А я совсем не знаю его. И Лиза не знает. Они с его племянником Артуром Алиевым расстались и не поддерживают никакую связь. Не надо нас с Лизой в это впутывать. Вы скажите вашему главному, пожалуйста.

— Не переживай, он тебя прекрасно видит и слышит. — сказал Валентин Юрьевич и указал на камеру в углу комнаты.

— Как? А он разве не в больнице? Он же ранен?! С ним всё хорошо? — удивилась я.

— Не волнуйся, я его тоже подшил. — улыбнулся он. — А теперь выпей чайку и вот эту таблеточку. После нее ты заснешь, а когда я довезу тебя до дома, то разбужу. Договорились? — спросил он, а у меня по щекам потекли слёзы. — Ну, ты чего, детонька?

— Вы меня всё-таки убьёте, да? Я после этой таблетки не проснусь. Поэтому вы свое лицо не скрываете, как остальные.

— Ой, ну дурёха! — закатил он глаза. — Лица я своего не стесняюсь. Потому что обычный врач, а не озорник. И если ты увидишь меня на улице, можешь поздороваться при встрече. А эта таблетка — снотворное. Можно, конечно, завязать тебе глазки, чтобы ты не видела, где мы находимся и по какой дороге едем, но я считаю, что сон — это лучшее лекарство. А поскольку ты у меня, девонька, не совсем здоровая, то давай-ка совместим приятное с полезным.

— Х-хорошо. — ответила я, принимая неизбежное. — Спасибо вам! И… вашему главному озорнику с его другом.

— Отдыхай, лапонька. Я скоро вернусь. — улыбнулся Юдашкин и вышел из комнаты.

Перед тем, как выпить таблетку, я снова помолилась и мысленно простилась со всеми. В благодарность и сострадание здешнего босса мне верилось с трудом. Уснула я быстро. И никаких сновидений мне не приходило. Наверное, всё-таки, это было не снотворное.

Каково же было моё удивление, когда меня разбудил голос Валентина Юрьевича.

— Просыпайся, детонька! Приехали.

И это была правда. Мы действительно стояли у моего дома. Валентин Юрьевич помог мне выбраться из машины, отдал телефон и сумку.

— Ну всё, девонька. Я поехал. А ты помни, что всё нужно забыть. — сказал он и уехал. А я медленно побрела домой, и даже не сразу поняла, что на мне огромное дорогое мужское пальто. И принадлежит оно явно не Юдашкину.

Десять дней я провалялась на больничном. История про неудачное падение всех устроила. Правда, Разумовская, хоть и сочувствовала по телефону, но всё чаще была во взвинчином состоянии.

Вот и сегодня, в мой первый рабочий день после болезни, я сижу на совещании и вижу ее задумчивость и напряжённость.

— Оксан, что случилось? — спросила я, как только мы вошли к ней в кабинет. — Ты в таком состоянии… из-за меня?

— Да причем тут ты?! — отмахнулась она и тяжело вздохнула. — Нас купили.

— В смысле? Кто купил и что?

— Наше издательство, Алин. У нас теперь новый генеральный директор. И я понятия не имею, кто это. Слышала сегодня на совещании, что после завтра будет корпоратив? — спросила она, и я кивнула. — Вот там его нам всем и представят.