Книга Фаворитка на всю жизнь, страница 54 – Алёна Дым

— Что тебе нужно? — спросила Оксана с яростью в глазах.

— Да я вот думаю, что вдоволь дал тебе насладиться свободой. Пора и честь знать.

— Честь? — засмеялась она. — Ты хотя бы знаешь значение этого слова?

— Куда больше чем ты думаешь. А теперь собирай свои шмотки. Завтра ты улетаешь в Англию.

Оксанка вырвалась из рук амбала и залилась нездоровым хохотом, а потом улыбка резко спала с ее лица. Она подошла к отцу, выхватила стакан с виски и залпом опрокинула в себя.

— А теперь, слушай меня внимательно Владислав Валерьевич! Сейчас ты забираешь своих мордоворотов и идёшь отсюда на хрен. Завтра, ты восстанавливаешь меня в институте с моими новыми документами. А после этого я больше тебя никогда не вижу. И не дай Бог с моей головы или с головы моих подруг упадёт хоть один волос.

— То что? — спросил он и посмотрел на нее как на муравья.

— То Костя всё узнает. И тогда ты потеряешь не только дочь, но ещё и сына. А Ринат Алиев, скорее всего, потеряет жизнь. А может и не только он.

Улыбка с лица Ярого быстро спала. Он вытащил пистолет, положил его на стол и резко встал.

— Угрожать мне вздумала, дрянь малолетняя? А ты не боишься, что я тебя прихлопну вместе с твоими подружками? — зарычал он.

Боже! Как такое можно говорить собственной дочери? Да и вообще…

— Ну что ты?! Я ещё с детства хорошо усвоила урок. Угрожают только трусы и неудачники, а я действую. Хотя, ты знаешь?… — подошла она быстро к пистолету и, сняв его с предохранителя, вложила в руки отцу. — Стреляй!

— Оксан, не надо, ты чего? — заплакала Юля. — Он того не стоит.

— Господи! Да что же вы за человек такой? — закричала я.

— Стреляй! Ну же! — крикнула она опять, пока отец сверлил ее взглядом. — Иначе я сделаю то, что сказала. Потому что ты никогда не оставишь меня в покое. Единственная просьба. Если в тебе есть хоть капля чести, о которой ты говоришь, то похорони меня как Разумовскую. Я хочу быть рядом с мамой. С тем родителем, который меня действительно любил. — кричала она с болью в голосе.

Рука Ярового дрогнула и он, опустив пистолет, кивнул амбалам. Нас с Юлей отпустили, и мы бросились к Оксанке, загораживая ее своими телами. Владислав Валерьевич оглядел нас всех суровым задумчивым взглядом и пошёл на выход. У двери он остановился и, не оборачиваясь, сказал.

— Я тебя отпускаю. Ты мне больше не дочь.

— Спасибо! — прошептала она, так же, не глядя на него.

А потом мы услышали, как хлопнула дверь, и все втроем заревели.

На следующий день Оксанка уже получила новые документы. Ее восстановили в институте. А еще через пару дней к нам домой пришло письмо, что на ее имя открыт огромный валютный счёт, к которому была приложена записка.

— Прощальный подарок. Прости за всё! … P.s. Жаль, что ты не мужчина…

— Охренеть… — выдавил Артём, когда я закончила рассказ. — И что, они больше не общались?

— Нет. Оксанка была на похоронах, но стояла далеко, чтобы не привлекать внимание. Костя ее видел, но сделал вид, что не узнал. А она и не настаивала.

— Мда… После таких новостей, я сейчас точно не усну.

— Блин… Я, наверное, тоже. — ответила я, и поняла, что совершила ошибку, потому что Королев прищурился и бросился на меня с поцелуями.

— Поймал на слове. — сказал он, и наш секс-марафон продолжился.

На следующий день к нам приехали Громовы. Злата пищала и визжала от восторга, увидев у нас нового члена семьи. А Королёв поражался умиротворению Барона в присутствии чужих людей.