Книга Вернуть Любовь, страница 19 – Катерина Мур

— Все начинают волноваться, когда ты заходишь в бар, — сказал присутствующий за столом Борис Саше. — Семеновский только доверился тебе.

— А что я должен был делать, дядь Боря? — начал мрачно оправдываться Саша, — Стоять и слушать, как пьяный хам оскорбляет мою жену?

— По-моему, у Сани не было выбора, — заметил Лёша, помогая Даше раздавать тарелки с кексом.

— Твоим мнением насчет драки никто не интересуется, не так ли? — резко отозвался Борис. — Ты и сам хорош, голубчик.

Я застыла, почувствовав, как Саша нежно накрыл мою ладонь, лежавшую на моей коленке, своей рукой.

— И всё таки я сделал правильно. Заступился за свою жену.

Борис покачал головой, но крик Леши прервал их спор.

— Даша!

Тревога в его голосе заставила всех вскочить и обернуться. Лёша бросился к жене, вдруг навалившейся на столик, где разрезала кекс. Она вмиг побледнела, часто и прерывисто дышала. Лёша одной рукой обнял Дашу за талию, а другой — приподнял опустившуюся на грудь голову.

— Даша… Дорогая!..

— Все хорошо. — Жена слабо улыбнулась ему. — Так, слабость.

— Да хватит вам! — воскликнула Ника. — Скажите же наконец всем то, о чем я знаю уже несколько месяцев! — Не дождавшись разрешения, она объявила: — Даша ждет ребенка.

— О! — Я впоследствии никак не могла вспомнить, кто именно издал этот радостный возглас. Я, да и все остальные тоже, даже Борис, бросились с поздравлениями к смущенной паре.

— Я так рада за тебя! — искренне воскликнула я. — Ты хорошо себя чувствуешь? Может, чем-нибудь помочь?

Даша многозначительно пожала мне руку.

— Ты что-нибудь знаешь о детях?

— Нет, — рассмеялась я.

— Тогда ты просто незаменимый помощник!..

Мы дружелюбно улыбнулись друг другу, и я порывисто поцеловала в щеку будущего отца.

— Поздравляю, Лёша!

— Спасибо…

Противный скрип отодвигаемого стула заставил всех обернуться. Саша выскочил из комнаты. Правда я успела увидеть его лицо. Оно походило на отражение в разбитом зеркале.

Саша.

Топор рассек воздух и со свистом врезался в полено. Хрясть! Полено раскололось надвое. Я наклонился, отбросил дрова в сторону, затем взял другое полено и установил поудобнее.

— Что ты делаешь?

Хрясть!

— Свитер вяжу. Похоже?

— Не слишком полезное занятие для твоих ребер.

— Мои ребра в порядке.

Хрясть!

Лёша прислонился спиной к заборчику.

— Знаешь, Сань, ты, видимо, самый эгоистичный сукин сын, какие только существуют на свете.

Хрясть!

Хмуро взглянул на брата, прежде чем отбросить расколотое полено и взять новое.

— А ты как хотел? Чтобы я порадовался за то что вы даже не соизволили сообщить? Извини, что разочаровал тебя.

Я замахнулся, но Лёша неожиданно выхватил топор. Вспыхнув, я выпрямился.

— Я не разочарован, — сказал Лёша и бросил топор на землю. — Я взбешен, а мать так вообще расстроена. Она рассчитывала, что женитьба изменит тебя.

— Почему ты не сказал мне сразу? — выкрикнул ему в лицо. — Сколько уже месяцев?! Почему держал в секрете? Наслаждался предвкушением?

— Нет, хотел уберечь тебя.

— От чего?

— От боли, которая терзает сейчас твои кишки.

Выдохнув, я направился к дому, но Лёша схватил меня и прижал к сараю.

— Я до сих пор не говорил тебе о своем ребенке, потому что знал, как это заденет тебя, причинит боль. При одной лишь мысли об этом я взвивался. Чертовски взвивался! Но так уж легли карты, и мы ничего не можем поделать. Я не просил, чтобы мой ребенок стал первым внуком у Громовых. Пусть сначала был бы твой, как и должно быть. И что же, мне теперь не заботиться о своем потомстве? Нет, конечно. Я потрясен. Пылаю от счастья из-за ребенка, не могу его дождаться. Однако, — продолжал Лёша вплотную подойдя ко мне, — это не значит, что мы с Дашей не горюем о твоем, умершем вместе с Таней. Очень даже горюем. И будем… Но жизнь продолжается, Сань. По крайней мере для большинства из нас. Хочешь прожить оставшуюся жизнь в могиле? Что ж, твое дело. Но ты женился на прелестной девушке, которая — по неизвестным мне причинам — любит тебя. Ты любишь ее, но продолжаешь убивать себя из-за случившегося. Жизнь продолжается, Сань, продолжается. Так насладись наконец, твою мать, ею и своей женой!